Книга Ведьмы.Ру 3, страница 226 – Екатерина Насута

Гномы были уставшие и голые. Эльфы решили их взять.

О том, до чего коварными бывают враги.

Отец был совсем на себя не похож. Такой… молодой и в красном пиджаке поверх чёрной майки. Золотая цепь посверкивает. А в ухе — серьга. Волосы дыбом торчат и выкрашены в белый.

— Ты пришла! — сказал он радостно и раскидывая руки, точно собираясь обнять матушку. — Я ждал!

— Нет… нет, нет, нет… я не хочу! Ты умер! Умер!

— Ага. До этого я уже допёр. Только уйти не могу, — отец остановился в трёх шагах и руки сунул в карманы. — Ты не пускаешь. Поводок твой треклятый. Вот говорили мне, не связывайся с нею!

— А ты связался? — не удержалась Ульяна.

— Дочка, — отец улыбнулся широко-широко. — Надо же, какой выросла! И на мамашу свою долбанутую не похожа! В нашу породу!

Да уж. Как-то иначе Ульяне эта встреча представлялась.

— И да, связался. А чего? Она ж видною была… это теперь старуха!

— Сам ты старуха! — обиделась матушка. — Я за собой слежу!

— Ага… так отпустишь?

— А ты меня?

— Больно ты мне нужна, — фыркнул папенька и сплюнул.

— Ну да, и никогда не была…

— Да ладно… ну повздорили. Ну ты тоже пойми! Я ж не скрывал, что у нас так, потусить и только. Ничего серьёзного. А ты вдруг ребенок с наездом. Мол, ребенок будет, то да сё… думаешь, первая, которая таким макаром развести пыталась? Да посмотри на меня! Куда мне было жениться! Какой ребенок⁈

Слушать это было тоже странно.

— Ты так и сказал. Мне бы послать тебя куда…

— Вот-вот… а мне бы свалить туда, куда ты послала, и побыстрее. Ну или не наезжать. Или хотя бы помягче, что ли… извини.

— Что? — матушка выдохнула.

— Извини, говорю. Дурак был. Я тебя тогда… ну… обозвал я её. Нехорошим словом. И не одним. И злой был, и принял ещё. Ну и понесло. Прошёлся хорошенько. Припомнил, что из глухомани приехала, что тут никто и зовут никак. И что выпендривается, а деревня всё равно лезет. И что сама она ничего из себя не представляет, а хочет на чужом горбу в рай въехать. И всякое-разное… и про ребенка тоже.

Тут отец явно смутился, сгорбился даже.

— Уль, ты пойми, что… ну для меня тебя ещё не было. Ну, как теперь. Так, были какие-то наезды и претензии только. Вот.

— Понимаю, — как ни странно, но Ульяна его действительно поняла.

— А потом пошёл и думаю… ну хрень же. На душе тошно. Погано так. От самого себя воротит. Будто… с другими как-то оно и плевать было, что там, да как там.

— Так у меня братья есть или сёстры?

— Не знаю, — папенька пожал плечами. — Может и есть где. Но навряд ли. У меня не те подружки были, которые на своём горбу дитёнка тянуть станут в одно рыло. Мигом бы с алиментами нарисовались, если б и вправду… может, потому и не сильно переживал. Ну, давал бабла и всё, расходимся. Все довольны. Никто никому предъяв не кидает. А Розка… она ж не скандалила тогда. Замолчала и велела убираться. Вот…

— Почему не убрался! Просто не убрался!

— Ну… так-то… говорю ж… — папенька провёл руками по крашеным волосам. — Совесть заела, что ли… подумал, что… ну будет дитё, так пусть будет. Даже прикольно. Возраст у меня уже и не совсем пацанский. Бизнес есть. Деньжата тоже. А жениться не обязательно же ж. Чай, не старина глубокая, чтоб из-за пуза и жениться. Я б и так помогал. И наследник…