Книга Ведьмы.Ру 3, страница 227 – Екатерина Насута

— Наследница.

— Тогда ещё не понятно было! Я три дня думал.

— А на четвертый явился весь такой важный, надутый, что индюк!

Господи, а Ульяне когда-то казалось, что родители — взрослые люди. Они и теперь-то на взрослых не похожи. А тогда? Как они вообще тогда жили? Такие вот бестолковые?

— Заявился и сквозь зубы цедит, что, мол, так и быть, разрешаю тебе рожать, но отцом вписывать не вздумай и на алименты тоже, иначе ребенка отберу, а ты покатишься в свою глухомань одна. А будешь хорошей девочкой, помогать стану. Квартирку сниму. И денег дам. Только, чтоб никаких мужиков. И вообще, раз так, то теперь всё будет, как я хочу. Представляешь⁈

— Ну дураком был! — папенька развёл руками. — Мне казалось, я просто условия формулирую. Чтоб понятно и на будущее. Рамки там выставляю и всё такое. А она ж не возражала. Глянула так, искоса, и кивнула. Вроде как хорошо.

— Я поняла, что не оставит он нас в покое. Домой возвращаться я не хотела. Там моя сестрица и остальные. В очередной раз показывать им, как они правы были, считая меня неудачницей? Остаться в городе? Одной с ребенком? Без жилья. Без работы. Без…

— Ты же получила дом, мама.

— Вот именно. И про то, что денег нет, тоже не стоит плакаться, — добавил папенька. — Я никогда не жадничал.

— Тем паче долю приданого ты забрала. И свою, и сестры.

— Ладно… дом был, — матушка несколько смутилась. — А вот деньги… что-то ушло на меня. Я пыталась как-то развеяться… отдохнуть. Потом история эта с источником… ты хоть представляешь, сколько стоили нормальные целители? А во что восстановление обошлось? Я три месяца у моря прожила, в себя прийти пытаясь. Это недёшево.

Интересно, как вообще люди взрослеют? Когда? И почему некоторые раньше других.

— Опять же, что-то ушло на дом. Там и вправду требовалось и крышу отремонтировать, и канализацию подвести, газ. Внутри хоть немного облагородить, а то плесень по стенам расползалась. У меня же сил на заговоры и не оставалось! А ремонт — дело такое, только втянись… и потом… я неудачно вложилась.

— Мам?

— Что? Будто не понимаешь, как оно бывает… господи, да правы они все! Я дура и неудачница! И всё спустила, даже сама не поняла, как! Главное, денег почти не оставалось. И обидно. Если бы ты знала, как обидно, когда они все живут и радуются, а ты… и этот ещё ультиматумы ставит. Я и решила, что нет. Что если сделка, то на моих условиях.

— Ага… и как-то приезжаю, а она мне чайку даёт. С этого чайку меня и повело. Чего ты туда сыпанула?

— Травок кое-каких…

— Травок. А просыпаюсь и в голове хрень такая. А главное, одна мысль, что я вроде как и не я. Она ж появляется, и всё. Мозги отшибает. Понимаю, что люблю и прям так… прям…

Отец махнул рукой.

— Свадьбу сыграли, какую ей хотелось. С кучей родни, с белым платьем. Потом на моря махнули. Потом… а главное, такое вот странное. Вроде во сне понимаю, что эта хрень не нормальная, а проснусь и всё… и она нужна. Она ж от меня сторонится. Вот скажи, Розанчик, какого, а?

— Просто…

— Я её обнять, прикоснуться, приголубить. А она в сторону шарах. В одну. В другую… и понятно же с чего! Небось, замуж выскочила и любовничка завела.

— Не было у меня любовника! Не было! Ты ж от меня ни на шаг не отходил! Я в туалет, а он под дверью. И защёлки поснимал. А то вдруг мне помощь нужна будет. Я моюсь, он каждые две минуты дверь открывает и смотрит, что со мной. И не спрятала ли я под ванною любовничка… нет! Я… мне жаль! Мне действительно очень жаль! Я бы исправила вот это, если бы могла. Я бы в жизни с этим приворотом не связалась. И… отпусти ты меня, пожалуйста!