Онлайн книга «Ведьмы.Ру 3»
|
— Эмпатическое воздействие? — предположил Пётр Савельевич. — Умный больно? Оно вроде бы. Вот Милочка эту способность и развила. Пелагея сперва даже помогала. Оно не дар вроде, не нужно его учитывать, а в жизни умение нравиться крепко помогает. Потом Милка психологией увлеклась. Тоже вроде как это… эмпатическое восприятие оттачивать. И Пелагея только радовалась. Как же. Психолог не обязан быть менталистом, но зачатки дара тут очень даже в тему. Самое оно, выходит. Снова начала учить. Одному-другому, потом третьему… а там история в классе случилась. И тетка Марфа замолчала вдруг. Закусила губу. — Она просила, чтоб я рассказала, если кто вопросы станет задавать. Прямо так и… мол, слушай и запоминай. Я и запомнила. Каждое вот слово. А потом забыла. Теперь же спросили и вспомнила. — За это менталистов и не люблю, — проворчал Пётр Савельич. — Без мыла в мозги заберутся и там гнездо совьют. Ну их… — В десятом классе Милка была, когда та история приключилась. Девчонка с крыши шагнула. Не одноклассница, нет… в параллельном училась. Происшествие шуму наделало. Вот Пелагея и решила глянуть. Разобраться, что там и как. Вдруг да в этой школе чего-то не того происходит? Вдруг да нагрузки чрезмерные? Гимназия же, из коронных. Туда устроиться непросто, но и учиться там тяжко. Вот и договорилась с руководством да родителями, что протестирует выпускные классы на наличие суицидальных мыслей. Ну и в целом общую эту… эмоциональную… как там её? — Атмосферу? — Именно. Проверит, как с нагрузками справляются, не гнетёт ли страх перед экзаменами и всякое такое. Лёшка вытащил другой пирожок. — Да и так, подростки же ж… у них в головах какой только дури нет, — сказала тётка Марфа, поглядев отчего-то на Лёшку. — От твоя правда! — согласился Пётр Савельич и тоже на Лёшку поглядел. — Я уже не подросток, между прочим! — А дури всё одно хватает. Почему-то прозвучало комплиментом. Нет, Лёшка не собирался гордиться избытком дури в своей голове, но как-то оно само собою получилось, что плечи расправились. — И чего там? Нашла? — Нашла. Теперь я понимаю, что она и вправду смерть чуяла. И потому рассказала. Больше ж тут никого-то и не было… только ты в лесах пропадаешь. Пётр Савельич от такого обвинения лишь крякнул. — И Ульянка мышою шастает, что захочешь — не заметишь. Пелагея сказала, что вроде бы как сперва даже и не поняла, что не так. Всё тихо и спокойно. Благостно, — это слово тётка Марфа произнесла с особым выражением. — На том и поймала, что оно так благостно быть и не должно. Как благостно, когда девчонка погибла вон. Да и то, у подростков страсти кипят. То дружат они, то враждуют, влюбляются, делят… тебе ли говорить. Сам, небось, молодым был. — Давно уж, — вздохнул Пётр Савельич. — Но да… я тогда крепко родителям жару дал. — Вот. А тут прям не дети — куколки. И все одно твердят, что она грустная ходила, ни с кем не дружила, то да сё… тогда у Пелагеи и зародилось подозрение. Не хотела верить, конечно. Кто ж в такое поверит-то? Но она специалист. И умела работать… — Мама, да? Она что-то сделала? — Твоя мама, если верить Пелагее, оказалась очень талантливой засранкой. Дара ей не перепало, а вот мозгов — от души. И старания. И возможностей развиваться, которыми та сполна пользовалась. Она потихонечку подмяла под себя весь класс. Не в том смысле, что лишила воли там… хотя и лишила по сути. Ну не ментально. Не даром. А вот исподволь так. Словами. Лаской. Помощью. Или тыкая в слабые места. Там Пелагея пыталась объяснить… |