Онлайн книга «Ведьмы.Ру 3»
|
— Может и так. А Лёшке оставалось только слушать. Ну и пирожок жевать, семками загрызая. Странноватое сочетание, если так, но не сказать, чтобы плохое. — И чего сказала? — поинтересовался Пётр Савельич. — Вот а тебе дело! Мужики хуже баб! Только дай сплетню послушать! — Сама ж начала! — Начала, — согласилась тётка Марфа. — Но не тебе же! Мальчику! Мальчик имеет право знать правду! — И что, уходить? — Сидите, — махнул Лёшка. — Чего уж тут. Я и сам много чего понял. Мама тоже менталист, но почему-то на учёт не поставлена. Вряд ли бабушка скрывала специально. Или всё-таки? Но почему тогда? Не хотела, чтобы мама тоже на службу пошла? — Силёнок у Милки было маловато, — сказала тётка Марфа. — Дар-то открылся, но слабенький совсем. И развивать его смысла не было. Нет, Пелагея сказала, что можно было бы, но всё одно потолок низенько. А стало быть, на кой в него башкою биться? Дар — это ж только способность. Ну, она так думала. Вроде как слух музыкальный. Одним дано, другим — нет. Но вторые не хуже ведь. Меня вон в пример приводила. Мол, компанию основала… директорствую… — А ты… — Основала, — тётка Марфа тоже пирожка взяла. — Теперь средненький там за директора. Я так, консультирую… что? Строительные сметы, калькуляция, контроль и корректировка чертежей. Приведение в соответствие с нормативами и прочее всё. Не первой величины звёзды, конечно, но в целом не жалуемся. Раньше и сама сметы составляла, это ещё там, когда на Северах муж служил, научилась, но теперь только на особые объекты выезжаю. Ну или если уж запрос специальный. Я-то беру дороже… — Ишь ты! Говорю ж, дурак твой муж. Т пирожки, и сметы. Золото — а не баба! — Скажешь тоже… — тётка Марфа порозовела, было видно, что ей это слышать приятно. — Но мы ж не обо мне. Милочка способною была. И Пелагея ей втирала, что, мол, надо талант отыскать и тогда-то не важно, какой дар у неё. Одни репетиторы, потом другие… дар нарочно не стала развивать, чтоб на учёт и службу не призвали. Особых высот Милка там не достигла бы, а вот остальные пути могли и закрыться. Небо стало темнее, и звёзды высыпали. Откуда-то со стороны дач донёсся тоскливый волчий вой. — Ишь… а говоришь, гаубица не нужна, — произнёс Пётр Савельич, оглядываясь. — Тут то строители эти, то волки, и как мирному человеку жить без гаубицы? Ответа на этот вопрос у Лёхи не было. — Это Никитка, — сказал он, правда, не очень уверенно, потому как вой был очень уж громким. Душераздирающим. — Да? Ну тогда ладно. Бросили мелкого, небось… — С ним Игорёк остался. Так почему она стала такой? Моя мама? — А кто ж правду знает-то? Почему люди становятся, как ты выразился «такими». Одни говорят, что изнутри идёт, другие — что обстоятельства меняют. Но одних они в узел завязывают, а другие до последнего за принципы держатся. Третьи и вовсе стоят прямо, но ломаются на ерунде сущей, чтоб потом в такое превратиться, что Господи упаси, — тётка Марфа перекрестилась. — Что до твоей матушки, то знаю я всё только со слов Пелагеи. А сколько в них правды — не мне судить. Думаю, обделённою она себя чувствовала. А может, ещё чего… но дар свой стала развивать. Когда подле менталиста живёшь и видишь, чем да как он работает, то поневоле чего-то и ухватишь. Пелагея сперва не замечала. Девчонка учиться стала лучше? Но она и прежде старалась. Учителя хвалят? Так ведь и Милка умненькая и милая, чего ж не похвалить? Одноклассники рядом? И это хорошо. Нашла общий язык. Да и то… я не больно в этих делах разбираюсь, но у менталистов есть такое, что они не внушают, но могут сделать так, что человеку ты нравишься. |