Онлайн книга «Ведьмин рассвет»
|
— Знаю, - Мария кивает и убирает невесомую прядку с лица. – Теперь знаю… все так глупо получилось. И я… тоже дура… Она всхлипывает, а нижняя губа вдруг отвисает, и выражение лица становится детским-детским. Кажется, что сейчас Маша вдруг все-таки разрыдается. А я не хочу, чтобы она плакала! Я… Я, может, радоваться должна. Или вот злорадство испытывать. Или еще что там положено испытывать, глядя на поверженную соперницу. Но… Она не была соперницей. Она моложе меня. И тоже любила. Искренне. А ей, как и мне, в душу плюнули. Еще и убили, потому что сейчас она умирает. — Я… я не знала, что он вот так… что у него кто-то… есть… был. — Был, - поправила я. – Гришка – засранец, но осторожный. Он бы не стал рисковать, заводя отношения с тобой, пока я имелась. Вы ведь проверяли его? Когда поняли, что все серьезно? Я смотрю на генерала. А он на меня. Взгляд у него волчий. И наверняка, в роду имелись не только люди, Поневоле вспоминаешь, что Мир говорил, про структуры и тех, кто в них служит. Но вот кивает. — Проверял, - а голос с легкой хрипотцой. – Мне доложили, что жил он с одной девицей. А потом разошелся. Это дело молодое. Я не вникал. Зря, выходит… Кулаки сжались. И разжались. — Садись, - я указала девушке на кресло. – Я… хочу кое-что проверить. Клянусь, что не причиню тебе вреда! Силой! И сила отозвалась. Появилась на ладони огненной бабочкой и развеялась. Не думала, что я так умею. И Мария улыбнулась вдруг, снова как-то по-детски… сколько ей лет-то? — Я мечтала, что однажды у меня проснется сила… и бабушка обещала… Она запнулась. И поглядела со страхом. — Нам сказали, что… Вот ей могли бы и не говорить. — Она и вправду… ведьма? — В какой-то мере. И старая. Очень. — Что она бы со мной сделала? — Не знаю. Может, сменила бы тело, вытеснив твою душу, все же Розалия, её вместилище, была стара. Может, принесла бы в жертву. Может еще что… - я опустилась на край кресла. – Главное, что её больше нет. — Нам… тоже так сказали, - отозвался генерал. – Я не знал. Клянусь. Верю. И не только я верю, если генерал еще жив. Он тоже присел, чуть скосившись набок. И руку к боку поджал, словно в этом боку что-то да болело. Да и не в князе дело. — Полагаю, если бы Розалия заподозрила, что вы что-то не то думаете, - делюсь своей мыслью, - Мария осталась бы сиротой… — Странно, что не осталась, - проворчал генерал. — Не странно, - тут уже Лют заговорил, он тоже место нашел, у двери. – Расследование пока проводится. В том числе и служебное… — Пускай, мне опасаться нечего, - отмахнулся Игнатьев. — Так вот… Розалия любила тратить деньги, но не умела их зарабатывать. Генерал кивнул: — Что есть, то есть… от Машкиного деда много что осталось. Что он на Машку переписал, то в целости и сохранности, а что Розалии досталось, то быстро куда-то да делось… хотя она ж могла бы и заработать. — Это тоже не так просто, - возразил Лют. – Силы у нее имелись, но не так и много. большую их часть Розалия тратила, чтобы удержаться в чужом теле, что непросто. Да и мир изменился. Это она поняла. Займись она привычным делом, рано или поздно привлекла бы ненужное внимание. Причем скорее рано, поскольку вращалась она в кругах, где еще помнят темную силу. Я молчу и тоже слушаю. На Марию вот смотрю. А она – на руки. Кожа на них смуглая, и потому белый след от кольца выделяется. |