Книга Ведьмин рассвет, страница 182 – Екатерина Насута

И… тоже рыжий.

— А почему столько рыжих? – спросила я, подавив зевок. – Среди иных… вы вот. Оборотни.

— Не равняй! – Брюок аж зашипел от раздражения. – Нас с этими блохастыми…

— А у воронов блох не бывает?

— В крови нашей кровь предвечного древа… и огонь… а вообще не знаю. Говорят, что нас всегда влекли девы, пламенем отмеченные… может, поэтому.

Наследственность, стало быть.

Отягощенная любовью к рыжим.

— Рад, что ты здорова.

— Спасибо. Я тоже рада…

И что здорова, и что жива.

— Мне жаль, что…

— Матушка ушла счастливой, - сказал он, по-птичьи склонив голову. – И я видел сына. Я сказал ему то, что должен был. Теперь внутри…

Он накрыл ладонью грудь.

— Спокойно.

— Это… хорошо. Наверное.

— Моя женщина просит о встрече. Она сказала, что я глуп и упрям. И еще другие слова. Она сказала, что давно должна была сказать их, но любовь ко мне сделала её слабой.

Брюок выпятил губу, сделавшись похожим на обиженного ребенка.

— И она ушла. Сказала, что если я помирюсь с тобой, тогда она вернется. Но я не могу с тобой помириться.

— Почему?

— Мы ведь не воюем!

Наверное, нехорошо смеяться над дедом, особенно, когда он Владыка фэйри, древний и мудрый… ладно, не слишком древний, да и с мудростью, подозреваю, есть вопросы.

— Мы не воюем, - подтвердила я. – И скажи, что… я не против встречи.

Бабушкой называть не стану, да и родственной любви огромной не обещаю, но… почему бы и нет.

— Хорошо.

Я киваю.

А он не уходит. Стоит. Смотрит. И выдает.

— Этот упырь мне не нравится.

— Который? – уточняю я.

— Оба. Но тот, что помоложе, особенно. Он наглый. И смотрит на тебя неправильно.

Ага, осталось выяснить, как надо смотреть на меня, чтобы это было правильно.

— Среди моего народа немало есть достойных юношей…

— Я за них рада.

— Которые будут счастливы…

— С кем-нибудь другим, - обрезала я деда. Вот тоже мне, древний и мудрый. Нахмурился, засопел, брови свел грозно. Ну да, не привык, верно, чтобы ему перечили. Но я же не специально.

— Послушай… - говорю спокойно. – Спасибо, что ты пришел на зов… и за остальное тоже. Это ведь ты выделил тот грант, на обучение?

Отвел глаза.

Значит, и вправду он… господдержка, стипендия. Самым способным… только, положа руку на сердце, не была я такой уж способной. Да, старалась, но… выше головы не прыгнешь.

— Моя жизнь – это моя жизнь. И не надо в нее вмешиваться. По-хорошему прошу…

— Тот человек… с которым я говорю, - дед ответил далеко не сразу. – Он говорит, что я пытаюсь контролировать все, даже то, что контролировать нельзя. И это вредит мне самому. Я постараюсь. Я дам слово, но…

Сдержать его будет сложно. И не факт, что получится. Потому что, как ни крути, против натуры не попрешь. А характер у него нарциссичный. И в склонность к контролю я верю.

И все-таки…

— Но мы не воюем? – уточнил дед.

— Нет.

А еще добавила.

— Он не убивал его… мой дед. Тот, другой… отец моей матери. Он не убивал твоего сына. Хотя… все равно виновен в его смерти.

Как виноваты и мои отец с матерью, слишком влюбленные, слишком беспечные, слишком… иные, чтобы жить, как все.

И та старуха, погрязшая в своем безумии.

И…

Сама жизнь?

— Но ты знал, - я понимаю это, глядя в нечеловеческие глаза. – Ты знал с самого начала, поэтому… поэтому и не убил его. Сразу. До того, как появился имперский следователь, как вообще началось дело… не вызвал на поединок, не… и откуп принял. Жизнь того старика… непричастного.