Книга Ведьмин рассвет, страница 152 – Екатерина Насута

А больше и рассказать-то нечего.

Страшную тайну на страшную тайну? Ему все-то мои, да и не мои известны. Кроме разве что… но нет, я не хочу говорить о таком.

Я…

Это мое.

И только. И да, что было в прошлом – пусть в нем остается. А у нас – новый день. И если повезет, то не один. А мне должно повезти.

Хоть когда-нибудь!

Гришка встретился на поле.

Мы шли.

Просто шли, держась за руки. Молча. Место, пожалуй, и вправду было особенным. Говорить не хотелось. Совершенно. Хотелось просто быть рядом.

Слушать.

Солнце.

Травы. И кузнечиков, которые наполняли луг шелестом. Протяжный плач канюка, тень которого скользит по-над полем. Жара накатывает. Гудят пчелы. Воздух тяжелеет, наполняясь влагой. И я облизываю губы, собирая капли.

Одну.

Другую… хорошо. Несмотря на жару и солнце. На то, что ведьмина ночь близка, на… все остальное. Сказанное и нет.

Просто хорошо.

И потому Гришку, что вдруг заступает дорогу, я в первое мгновенье не воспринимаю.

— Гуляешь, - он стоит, чуть покачиваясь. И пьян, и неряшлив, и это странно, как и то, что когда-то я им восхищалась. Наверное та, прошлая, Яна Ласточкина, была ничуть не лучше прошлого Лютобора.

Или снова оправдываю?

— Нового любовника нашла…

— Пока нет, - Гришкины слова не трогают. Почему-то.

— Не нашла пока? – скалится он. А Лют тянет за руку, заставляя отступить.

— Пока не любовника.

— Тварь!

Лют все-таки заставляет сделать шаг назад. И сам оказывается вдруг между мной и Гришкой. И теперь, чтобы увидеть Гришку, мне надо на цыпочки подняться. Но что я там не видела? Нагляделась за столько-то лет.

— Уходите, - Лют говорит спокойно. А я вот на спину его любуюсь. Хорошая спина. Правда, в зеленоватых пятнах травяных, которые на майке проступают россыпью. И куртка, на плечо наброшенная, влагой пропиталась.

— Нравится? Хорошая она… ласковая… послушная, если знать, как… с бабой надо уметь обращаться.

— Знаете, мне кажется, вам не место на наших землях…

— Только она ребеночка нашего убила! – Гришка выкрикивает это так громко, что замолкают и пчелы, и кузнечики. Лишь канюк где-то в вышине продолжает жаловаться на жизнь. – Этого не говорила? Хотя, может, и не нашего… такой твари верить…

Договорить он не успел. Я знала, что упыри в принципе быстрее людей, но настолько… показалось, что Гришка просто упал.

На спину.

И нелепо взмахнул руками. Заорал. Правда, крик оборвался. Лют придавил его коленом, а рукой вцепился в горло. И вежливо так поинтересовался:

— Вырвать?

Не знаю, как Гришка, но я поверила – сможет. И вырвет, если Гришка вздумает дурить. И даже испугалась, потому что… потому что убийство – это убийство.

И будет разбирательство.

Возможно, что и суд. И плевать, что Гришка – то еще дерьмо, но… разве что труп спрятать. Я даже знаю, где. Нет тела… боги, о чем я вообще думаю-то?

Мне бы, как представителю власти, предотвратить преступление. А я… но ведь и вправду, если спрятать…

— Отпусти его, - попросила я Люта.

Гришку не жаль. А вот княжич опять в голову наберет чувства вины или еще чего-нибудь. Да и князю проблемы не нужны. Ему вон личную жизнь обустраивать надо.

Если его инфаркт хватит до свадьбы, Цисковская мне этого точно не простит.

Лют не отпустил.

Поднял Гришку. За шею.

А глаза у княжича тем же багрянцем отливают, что и у деда его. И сила… чуется. Такая вот. Основательная.