Книга Ведьмин рассвет, страница 127 – Екатерина Насута

Понимаю.

Это реальность.

Ладно, теория теорией… но сейчас-то что делать?

— То есть, я могу… видеть души?

— Скорее находить их. Дар весьма редкий… сколь знаю, в настоящее время ты единственная… хотя… вновь же, существует мнение, что пользы от него немного. Большею частью души уходят за грань. И вызвать их оттуда способен лишь некромант.

Счастье-то какое.

Нет, я серьезно. Мне и по эту сторону бытия работы хватит. Стоит представить вереницу желающих побеседовать с дорогим дядюшкой, который вздумал почить, не оставив завещания или же оставив, но не то… или вовсе припрятав сбережения где-то там, где им не место.

Нет уж.

Я как-нибудь так.

— Остаются души случайные, да и те как правило ведут себя тихо, ничем-то особым не проявляя. А если вдруг все же начинают бузить, то снова, проще вызвать некроманта, который и выяснит причину. Или просто избавит. Некромантов не так, чтобы много, но всяко больше, нежели проводников.

— Тогда в чем смысл?

Признаться, получить божественный дар, проболеть пару дней, пытаясь с ним сжиться, а потом обнаружить, что дар-таки есть, но какой-то… не совсем полезный.

— Смысл в том, что ты можешь их уводить. Туда. Открывать путь. Разрывать нити, что связывают их. И даровать свободу.

— А некромант?

— Некроманту проще подчинить такую душу. Запереть её. Немногие способны сделать то же, что и ты.

Поздняков.

Он видел ту равнину. Он был на ней. И древо, что связывает все миры. Наверное, если кто и способен дать совет, то он.

— Это… неприятно, - я потерла ладонь. – Больно даже.

— Не уверен, что это правда, - чуть помедлив, ответил князь. – Но… я слышал, что многое зависит от самой души. От того, что её держит…

— Она хотела уйти, эта девочка…

— Но её желание было не столь велико, чтобы переступить через страх. А может, её держала обида. Или злость. Или еще что-то… что-то, что тебе пришлось забрать, чтобы отпустить.

Холод.

Холод воды, которая заливала лицо, такая темная, такая горькая…

— Её бросили в воду еще живой, - сказала я, прикрыв глаза. И понимая, что забрала – этот вот ужас, сковавший и без того неподвижное тело. – И предали…

Только ненависти она не испытывала.

Лишь недоумение.

Как вышло так, что… как вышло…

— Поздняков просто выкинет душу туда, в мир мертвых… и что там с душой будет, его не касается.

Я представила серую равнину, бродить по которой можно вечность.

— Ты же дашь этой душе свободу. И шанс самой уйти.

Туда и к той, что собирает души под своей рукой. А что она с ними делает? Нет, не хочу знать.

— Спасибо, - я поднялась. – Я… очень вам благодарна за все.

— Сядь, - князь умел говорить так, что ослушаться и мысли не возникла. – Благодарна она… тяжко с вами, женщинами… вазами только не швыряйся.

— Деда…

— И ты помолчи, олух. Неспокойно тут становится, - князь потер ладонью грудь. – Тянет и ноет… и ты вон явился, хотя годами носу не показывал. Время, стало быть.

Холодом потянуло по ногам.

И по спине.

— Что земли в порядок приводишь, за то тебе спасибо великое, - продолжил князь. – Наина, выходит… да тут все одно не исправишь то, что было. А вот то, что будет, так вполне.

И мне вдруг показалось, что он знает.

Все.

И про город, который где-то там, на болотах, хотя тут я не уверена. Но он есть, как и люди в нем, что погибли сотни лет тому, но уйти за грань не сумели. И про князя, про ведьму… про щит господень и гвозди эти. Или не гвозди.