Книга Ведьмина ночь, страница 172 – Екатерина Насута

— Да, — ответила женщина. — Мы… решили по очереди здесь быть. Сейчас наше время. Не думайте, мы не чудовища… просто… появилась надежда. Впервые за годы появилась хоть какая-то надежда.

Только знать бы, какая.

Я вот взяла с собой воду, ту, которая живая и мертвая. Но сейчас отчетливо понимаю, что не поможет. То есть, раны она зарастит. И жизнь задержит. В теле. Тела могут жить годами, только вот душу в них как удержать.

— Марика? — я взяла девушку за руку. — Марика, ты меня слышишь?

Взгляд неподвижен.

— Марика, — я сжала руку.

— Еще вчера она разговаривала… очень милая девочка… такая хорошая… славная.

— Марика! — я добавила чуть силы в голос. И она обернулась ко мне, нехотя, словно через силу. — Что ты видишь?

— Зеркало. Опять зеркало… ненавижу зеркала. Я их боюсь! Но он там… темно. И свечи… и темноты боюсь. Свечи вот-вот догорят.

— Что… — Бальтазар качнулся к нам.

— Замолчи! — надо же, а эта хрупкая женщина вполне себе командует жутким мужем. И главное, он послушно замолкает.

— Времени осталось мало. Свечи — это сила…

Думай, Ласточкина, думай. Голова — она ведь не только для того, чтобы в нее есть. А ты… ты сможешь. Если вода не годится, живая да мертвая, то должно быть другое средство.

— А его ты видишь? — я помешала Марике повернуться.

— Да, у него глаза золотые.

— А он тебя видит?

— Да.

— Ты можешь коснуться его?

— Н-не знаю… надо подойти. Ближе. К зеркалу.

— Подойди.

— Страшно, — всхлипнула Марика. — И темно… совсем темно… а еще там шелестит что-то… как чешуя. Чешуя скребется… а я змей боюсь.

— Змей?

— Там, в темноте… змеи, змеи… боюсь. Очень.

Пальцы, сжимавшие мою руку, дрогнули.

— Не бойся. Змеи не причинят тебе вреда.

Если отец полозовой крови, то и в сыне она будет, пусть даже и забита той, другой, оборотнической. Но вот змеям открыты многие дороги…

Так.

Змеям.

Я стянула браслет с ноги, вложив в руку Марики.

— Чувствуешь?

— Теплая.

— Это моя змея. Она поможет.

— Светится… и она не страшная.

Браслет вдруг расцепился, и золотая змейка скользнула, обвив запястье Марики.

— Совсем не страшная… тепленькая. Разве змеи теплые?

— Еще какие.

— И не склизкая… — она высвободила и вторую руку, осторожно коснувшись чешуи. Но судя по взгляду, Марика все одно была не здесь. — Мягкая, как… как бархат… золотой бархат… я платье себе на выпускной хотела из золотого бархата, но дорогой безумно. Ткань и еще шить, если на заказ.

За спиной кто-то фыркнул и сказал в сторону… в общем, что-то да сказал.

— Иди за ней, — сказала я. — За змейкой. И другие не тронут.

— Да…

— К зеркалу.

— К зеркалу, — эхом повторила Марика. И дернулась было. Это она идет, там во сне. А вот вытягивает руку, будто касаясь чего-то. — Оно неправильное… и держит. Его держит.

— Крепко?

— Он устал.

— Конечно, он там давно.

— Сил не осталось. И у меня.

— Остались. Надо только…

— Мне туда?

— Нет, — я покачала головой, пусть даже Марика меня не видит. — Змейка, пусть она пойдет. Она почует его.

Что я творю?

Это ведь не игра, в которой можно взять и все откатать обратно, до последней сохраненки. Здесь и шанса-то второго не будет.

Змейка?

Зеркало?

Обряд, который… сила моя. Да, именно она будет связующей нитью. Я питаю змейку. И Марику. И на парня хватит. На какое-то время точно хватит.

— Ой, ниточка…