Книга Жертва по призванию, страница 92 – Галина Кор

Возвращаюсь в камеру и просто жду, умирая от интереса и скуки. Часы тянутся бесконечно, мысли скачут от надежды к отчаянию.

Через пару часов дверь в мою камеру открывается и заходит женщина… лет сорока-пятидесяти, точнее определить сложно, сражу видно, что употребляющая. И начинаются часы, полные бестолковой болтовни, которая, как оказалось, была её суперспособностью. Такое чувство, что следователь прочитал мои мысли… и теперь не скучно. Теперь мне совсем не скучно — да и думать я не могу, так как у этой женщины рот просто не закрывается ни на минуту. Она рассказала мне всю свою жизнь практически от рождения и перечислила всех своих родственников поименно. А в конце её "марафона" она рассказала, как во время семейной ссоры, ударила любимого мужа сковородкой по голове. И делала она это тоже с любовью, как и всё в её жизни.

— Ведь меня зовут Любаша, — заявила она, словно этим всё объяснялось. — А тебя как зовут?

— Яна.

— Ты такая молоденькая… За что тебя посадили?

— Пока только задержали, — поправляю ее.

— Была б шея, а ярмо найдётся… — говорит многозначительно.

На этих её словах я закрываю глаза и делаю вид, что сплю. Ничего не хочу слышать про ярмо… С меня хватит! Или она специально выводит меня на разговор? Это такая уловка? Поэтому, чтобы не создавать себе новых проблем, просто молчу. А потом и правда засыпаю.

Рано утром дверь в камеру открывается.

— Павлова, на выход!

Сбитая с толку, ещё сонная и разбитая, поднимаюсь и выхожу.

— Куда меня?

— Много вопросов задаёшь, — рявкает конвоир. Может, его тоже разбудили?

Судя по тому, куда меня ведёт конвоир, я понимаю — к следователю. В голове проносятся мысли, одна мрачнее другой. Что он хочет? Новые вопросы? Или новые обвинения?

Дверь в кабинет открывается, разрывая мои догадки. Конвоир, с усталостью в голосе, спрашивает:

— Можно?

Услышав разрешение, он подталкивает меня внутрь.

Следователь даже не смотрит на меня. Он перебирает свои бумажки, что-то достаёт из папки, что-то, наоборот, прячет. На мгновение в кабинете становится тихо, слышно только шорох бумаги.

— Распишись здесь и здесь, — говорит он наконец. Передо мной появляется документ, полный текста, который явно стоило бы прочитать.

— Что здесь? — спрашиваю я, беря бумагу в руки.

— Дома почитаешь, на досуге. Давай быстрее, у меня работы тьма, — отвечает следователь, даже не удостоив меня взглядом.

— Вы меня отпускаете? — догадка, словно молния, вспыхивает в голове. Я озвучиваю её вслух, и сама пугаюсь собственного вопроса.

— Отпускаем… отпускаем… — ворчит себе под нос. Я бы сказала, что он недоволен этим.

— Вы нашли настоящего убийцу?! Кто он? — в моем организме моментально появляется энергия. Адреналин ее разбудил.

— До завершения следственных действий информация не подлежит разглашению. Подписывай, и уматывай, — бросает он, протягивая мне ручку.

Раннее утро. Я стою на пороге полицейского участка и не знаю, куда мне идти и что делать. Меня, конечно, отпустили, но никаких дальнейших инструкций не дали.

Мороз щиплет лицо, руки… кутаюсь в куртку, натягиваю капюшон, но холод всё равно пробирается под одежду. Покрутив головой, решаю, в какую сторону мне идти. На улице немноголюдно. К участку подъезжают машины, ходят какие-то люди… наверное, это полицейские съезжаются к началу рабочего дня.