Книга Развод. Я заслуживаю быть счастливой, страница 90 – Элли Лартер

— Но вы ведь на тот момент уже знали про измены! — возмущается он. — Я лишь помог вам избавиться от мужа-предателя!

— Вы вмешались в чужую личную жизнь, чтобы получить пользу лично для себя. И это непростительно. Я хочу, чтобы отношения между нами снова были исключительно профессиональными... особенно если вы хотите остаться работать в этой школе.

— Марина Максимовна, вы меня обижаете! — сердится Иннокентий Иванович, и его пальцы неожиданно сжимаются на локте Марины Максимовны. Я напрягаюсь и подбираюсь, готовый подскочить к ним... А уж когда женщина от неожиданности вскрикивает, и вовсе не выдерживаю. В три шага оказываюсь рядом:

— Отпустите ее немедленно!

Марина Максимовна и Иннокентий Иванович одновременно вздрагивают.

Он отпускает ее, а она говорит:

— О, Роман Валерьевич! Здравствуйте! Как я рада вас видеть! Ничего страшного, все в порядке...

— Ничего не в порядке, — я качаю головой, а потом поворачиваюсь к Иннокентию Ивановичу: — Зайдите в мой кабинет через час.

— Ладно, — буркает наш учитель информатики и, смущенный, скрывается за какой-то дверью.

Я же обращаюсь к Марине Максимовне:

— С вами все нормально?!

— Да, не переживайте, — улыбается она.

Видно, что она даже виноватой себя немного чувствует.

Но это зря: виноват здесь только Иннокентий Иванович, и если раньше я поддавался на уговоры, то теперь не поддамся и уволю его.

Он в полной мере заслужил это.

Марину Максимовну я не видел два месяца — в июне мы еще все-таки встречались в школе, потому что шли экзамены, а в самом начале июля были выпускные, — и за это время она, кажется, стала еще краше.

Многолетний предательский брак позади, она свободна.

Теперь еще и на пятьдесят процентов владелец школы.

Но сути, она теперь — мой босс.

И меня это, с одной стороны, радует, потому что она — очень внимательный, чуткий, мудрый руководитель.

А с другой стороны... я переживаю, что это помешает нашим отношениям... отношениям, которых пока нет, но о которых я мечтаю.

О том, что Марина Максимовна нравится мне, я понял буквально с первой встречи.

Но о том, что я испытываю к ней чувства, я очень долго не признавался даже сам себе... говорил про себя: она просто хороший друг, просто прекрасная коллега, просто замечательный преподаватель...

Но когда она пригласила меня в театр, а я ее — в ресторан, все стало слишком очевидно для меня.

Я влюбился... и еще три месяца боролся с этим.

Думал, за июль-август остыну.

Но я не остыл.

И теперь, кажется, должен признаться ей в этом.

Чтобы все было честно: пан или пропал.

И если она решит, что это неправильно, непрофессионально — я и сам думал так поначалу! — то я оставлю ее.

Но если она ответит взаимностью...

— Нам пора на торжественную линейку, — говорит Марина Максимовна.

— Да, но... я хотел бы поговорить с вами наедине, — прошу я, потому что знаю: если не решусь сейчас — не решусь никогда.

Не потому, что стыжусь своих чувств, а потому, что боюсь ее отказа... словно я мальчишка, а не взрослый мужчина, которому пятьдесят пять лет, у которого за плечами брак и есть взрослая дочь...

— Да, конечно, — она кивает, и мы идем в мой кабинет, который совсем недалеко. Там нас никто не увидит и не услышит.

— Марина Максимовна, заранее прошу прощения за свои слова... знаю, вы пережили непростой период своей жизни, и вы все еще справляетесь с последствиями и учитесь жить заново... и возможно, вам совершенно это сейчас не нужно, но я... я понял, что мои чувства к вам — это не только уважение как к коллеге, подчиненной, а теперь и начальнику, это не только благодарность за помощь лично мне и всей школе, это не только симпатия к хорошему, интересному, яркому человеку... вы нравитесь мне как женщина.