Книга Развод. Я заслуживаю быть счастливой, страница 80 – Элли Лартер

— Я верю, — говорю я, и мы идем в зал, потому что уже прозвучал второй звонок.

Места и правда оказываются очень хорошими, удобными.

Обзор сцены — просто невероятный!

Я доволен, что согласился пойти... а ведь мог и отказаться! Думал об этом! И все-таки — я здесь!

Большая часть зрителей — молодежь, меня это приятно удивляет.

А вот неприятно удивляет то, что миллениалы и зумеры, кажется, совершенно забыли и забили на театральный дресс-код.

Мужчин в костюмах — ни одного, кроме меня.

Да и женщин в нарядных платьях — единицы.

Зато мы с Мариной Максимовной очень выгодно выделяемся на фоне остальных зрителей... на нас даже посматривают, косятся.

Ну и ладно: мне не стыдно!

Между тем, звенит третий звонок, свет в зале постепенно приглушается, зато зажигаются софиты, направленные на сцену, и все зрительские взгляды тоже направляются туда...

Выходят первые артисты, и начинает происходить магия театра...

Я, как завороженный, наблюдаю за происходящим на сцене, и мне очень нравится спектакль.

Мы даже на антракт никуда не выходим, настолько впечатлены.

Второе отделение и вовсе разносит нас в щепки, и я, не скрываясь, вытираю со щек слезы боли — от рассказанной истории, — восторга — от того, как это было прекрасно, — и благодарности — в адрес режиссера и актеров.

Мы всем залом долго аплодируем, и артисты выходят на поклон снова, и снова, и снова...

Когда все заканчивается, и мы оказываемся в очереди на выход из зала, Марина Максимовна спрашивает:

— Какие впечатления?

— Если честно, они настолько яркие и бурные, что пока сложно описать...

— Понимаю, — кивает она. — Обычно нужно время, чтобы переварить.

— Да, но мне правда очень хочется обсудить это с вами. Может быть, я позвоню в пару любимых ресторанов, спрошу, где есть свободные столики, и мы поедем туда, чтобы пообщаться, а заодно и перекусить?

Марина Максимовна смотрит на меня, словно испытывает, проверяет взглядом, потом все же кивает:

— Да, можно.

— Отлично, — улыбаюсь я, а про себя думаю: это ведь все еще не свидание, верно?! Или мы уже переходим черту, которую переходить нельзя?! Буду ли я жалеть об этом завтра?!

Так или иначе — отступать поздно.

Так что я действительно звоню в два любимых ресторана, в первом отказывают, а вот во втором нас готовы принять, я бронирую столик — и сразу заказываю туда такси.

Роман Валерьевич соглашается составить мне компанию во время похода в театр, и вечер, который я уже готова была провести в гордом одиночестве, становится вдруг необычным, непривычным для меня.

Конечно, это не свидание.

По крайней мере, я не позиционирую это как свидание.

Я сразу обозначила свои намерения: пойдем, как коллеги и друзья.

Что думает Роман Валерьевич — сказать не могу, я ведь не читаю его мысли.

Но одно я знаю точно: мы друг другу очень симпатизируем.

Иначе почему я вообще предложила ему пойти со мной — мне ведь такие жесты несвойственны! — а он так легко и просто согласился?!

Спросил, правда, почему не с Иннокентием Ивановичем, но для меня здесь все очевидно: этот мужчина стал слишком настойчивым, слишком раздражающим...

Поначалу Иннокентий казался мне милым, заботливым, немного наивным, простым, как пять копеек, но чем больше мы общались, тем отчетливей я понимала: мы не сойдемся.