Книга Развод. Я заслуживаю быть счастливой, страница 79 – Элли Лартер

Сейчас же на ней роскошное золотисто-желтое платье точно по фигуре, красиво подчеркивающее каждый изгиб, и туфли на невысоких, но очень изящных каблуках.

Волосы не убраны в строгий узел на затылке, а завиты и рассыпаны по плечам.

На лице — немного косметики.

Подхожу ближе: какой изумительный аромат парфюма!

Если бы я не знал, насколько это скромная и приличная женщина, я бы подумал, что у нас свидание!

— Вы прекрасны, Марина Максимовна! — говорю я, не сдерживая своего искреннего восхищения.

— Спасибо, Роман Валерьевич, — моя коллега и подчиненная, зардевшись щеками, опускает глаза в пол.

Видно, что ей приятно, но в то же время она смущена, как будто ей давно не делали комплиментов...

Странно. А как же муж?! А как же настойчивый информатик?!

А может, их комплименты ее совсем не трогают?!

Тогда что же мои?!

Мне кажется, что все мои мысли, чувства и эмоции буквально написаны на лице, поэтому стараюсь не пересекаться с ней взглядами, а еще старательно меняю тему:

— Какой у нас ряд и какие места?

— Партер, третий ряд... места не помню, — поджимает Марина Максимовна. — Где-то по центру... Ирина Александровна всегда старается взять для нас с Милой хорошие места.

— И давно вы с ней дружите на этой почве? — спрашиваю я.

— Уже три года, — признается Марина Максимовна.

— Ого! Немало! Значит, вы очень любите театр?

— Очень! А вы?

Вопрос Марины Максимовны застает меня врасплох.

Наверное, можно сказать, что я люблю театр, но сказать, что я часто бываю в театре, ну никак нельзя... Увы.

Раньше, когда был молодым и у меня было больше свободного времени, я довольно часто ходил в театр. И в Большом бывал, и в том, что имени Чехова, и в Ленкоме, и в других... Москва большая, театров много. В Питере тоже приходилось бывать и в Мариинке, и в Михайловском, и в Александринском...

Но с годами дела, работа, обязательства, быт, семья, отцовство захватили меня полностью, и я почти перестал приобщаться к этому прекрасному искусству.

Последний раз был в театре, смешно сказать, десять лет назад! И ладно бы один, или с женщиной, или хотя бы с другом... нет, с дочкой! Марисе тогда четырнадцать было, и мы ходили вместе на какой-то подростковый спектакль...

Стыдно.

Не за то, что с дочкой был.

А за то, что она стала единственной причиной выбраться посмотреть какой-то спектакль.

Но я все-таки отвечаю честно:

— Я люблю театр, это прекрасное и великое искусство, но... я редко бываю там и мало в этом разбираюсь. Настолько мало, что когда я прочитал название спектакля, на который вы меня пригласили, то сначала подумал, что там ошибка в названии. Ну, понимаете...

— Понимаю! — смеется Марина Максимовна. — «Ефросинья Егоровна, дочь Петра». Какая же она Егоровна, если у нее отца Петр зовут, да?!

— Да, именно!

— Ничего, это нормально... Название ведь специально такое, провокационное, чтобы будущие зрители задумывались, задавали вопросы, пытались понять, ошибка или нет... В этом и экспериментальный вызов, и банальный маркетинг.

— Звучит интригующе.

— Уверена, спектакль будет прекрасным. Пьесу написал Вольф Немирович, он же и постановку сделал. Он по-настоящему гениальный драматург и режиссер, если говорить о его поколении... а ему всего тридцать семь! Поверьте, вы будете под впечатлением!