Книга Не Платонические отношения, страница 91 – Яна Ланская

— Я не знаю, Поль, — грустно говорит Аля. — Он ушёл вместе с Катей. Она мне заявила, что я конченая и мои идиотские идеи всегда всех подставляют. Хотя и она ничего не знает. И они уехали вместе на лифте. Она его ещё и подбадривала.

— Чего? — Пытаюсь отогнать от себя гнилые мысли, но они плотно заседают.

Открываю коробочку и вижу подвеску-ключик. Он прилетел в Москву, чтобы подарить мне ключ от сердца? Прикладываю коробку к груди и воплю от боли на всю квартиру. Я не в силах удержать эту боль внутри.

Зачем он оставил его, если всё узнал? Платон, Платон!

— А это серебро или золото? — Звучит где-то вдалеке голос Алины.

— Что? — Непонимающе спрашиваю.

— Сейчас в доках гляну. — Смотрю на Алинину суету сквозь пелену слёз и думаю, какое это имеет значение. Как мне с ним поговорить? Может, его друзьям написать? Они же знают, где он? — Это платина и бриллианты! Охренеть! Да простит он тебя, забей. Отвечаю!

— Нееееет! — Завываю и прислоняюсь к Алининой груди.

— А дедушка-то как?

— Перепил! — Всхлипываю. — В доме ужас. Тошно зайти!

— Милая! Прости меня, ради Бога! Я не хотела, чтобы всё так вышло!

— Только я виновата! — Отвечаю сквозь икоту.

Голова раскалывается от боли. Виски выкручивает, затылок содрогается от болезненных ударов, мне невыносимо плохо.

Аля пичкает меня обезболом и успокоительными. Отпаивает горячим чаем и всячески пытается облегчить мне состояние.

Часы на микроволновке показывают уже два часа, и я понимаю, что оставила дедушку без обеда. Надо по-любому брать себя в руки и возвращаться домой.

— Аль, помоги мне вещи собрать, пожалуйста, мне на электричку пора.

— Я тебе такси вызову и всё соберу. Не переживай. Хочешь, с тобой поеду?

— Нет, спасибо. Ты даже не представляешь, что там.

— Да я же была у вас не раз.

— Я не знаю, смогу ли дом в порядок привести. Притон настоящий.

— Может, не поедешь?

— Надо, Аль. Как я деда одного оставлю?

— Слушай, Поль. А что с академией делать? Его друзья не спалят меня? Мне нельзя! Предки меня убьют.

Её слова добивают меня окончательно. У меня сердце разбито, а она переживает за себя. Превозмогая себя, достаю телефон, чтобы написать Дане или Нике. Объясню всё им и попрошу Алину не трогать.

«Вы исключены из чата», светится последнее уведомление, и я понимаю, что он просто стёр меня из своей жизни.

Снимаю резиновые перчатки, мою руки, наношу крем и с удовлетворением смотрю на проделанную работу. Наконец-то чисто. В доме теперь даже дышится по-другому.

Возвращаюсь в свою спаленку, ложусь на кровать и прикидываю, смогу ли переклеить комнату, эти обои в цветочек слишком явно оживляют воспоминания. Будто мне снова девять и я жду маму на выходные от Мезенцовых. Я помню до малейших подробностей, как она приехала ко мне на все весенние каникулы, мы поехали на рынок и выбрали эти обои. А потом они вместе с дедушкой сделали мне ремонт в комнате, и казалось, я была самой счастливой тогда. Смахиваю одинокую слезу и думаю, что ещё можно поменять малыми усилиями.

Скорее бы подушку и плед «Вайлдберриз» привёз. Но и так уже нормально, жизнь налаживается. Порядок в доме — порядок в голове. По крайней мере я пыталась себе это внушить всю прошедшую неделю.

Достаю из-под подушки телефон и машинально лезу в телеграм. У Платона статус «Был очень давно». Вздыхаю, блокирую экран и со злостью откидываю телефон.