Книга Не Платонические отношения, страница 89 – Яна Ланская

Безумно нуждаюсь в поддержке. Я же могу поделиться с Платоном? А если я признаюсь ему сейчас, это будет расценено как манипуляция? Я такая бедная и несчастная, поэтому ,любимый, не серчай. Конечно, всё не так, но ему-то откуда знать?

Нащупываю на тумбочке телефон, хотя бы просто позвоню. Сколько у него сейчас времени? Наверное, он отсыпается на удобной кровати в Хэмптонсе. Придётся пока справляться самой.

На телефоне непривычно много уведомлений.

Платон звонил тридцать восемь раз на протяжении всей ночи. И в «Фейстайм», и в «Телеграм». Что случилось?

Тяжёлое предчувствие сдавливает грудную клетку. Читаю его единственное сообщение в час ночи. Вроде ничего страшного, просто забота. Просто интересуется, когда я вернусь домой. Но зачем столько раз звонил? Так волновался? Что-то не то…

От Алины еще с десяток звонков в четыре утра.

Открываю её сообщение, и перед глазами темнеет.

«Платон прилетел. Он всё узнал, Поль. Позвони».

Возвращаюсь в чат с Платоном, пытаюсь что-то набрать дрожащими пальцами, и глаз цепляется за его статус «Был(а) очень давно». Он меня заблокировал?

Из груди вырывается отчаянный, нечеловеческий рёв, болезненно разрывающий израненную душу, и я бросаюсь на подушку. Нет! Нет! Нет!

Я сама виновата, сама! Кусаю подушку и реву в неё. Всё испортила! Почему? Ну почему?

Кручусь на постели, не могу совладать со своей болью, сердце разрывается на тысячи убивающих меня осколков. Я явственно чувствую это и хриплю от горя.

Обнимаю себя крепко-крепко, стараясь унять болезненные спазмы, и давлюсь от рыданий.

Какая же я дура! Трусиха! Всё кончено! Он никогда меня не простит, никогда его не увижу…

Закусываю губу до крови и с отвращением к себе признаюсь, что мне больнее в жизни не было. Даже смерть мамы ощущалась иначе. К такому нельзя быть готовой, но я готовилась. Понимала, что шансов нет и чуда не случится.

Но потеря Платона — это другое… Он жив, он рядом, но я сама всё испортила. Икота разрывает грудь, и рыдания не прекращаются. Не могу справиться со своей болью. Скатываюсь с кровати, чувствую твёрдую поверхность пола, ложусь на него, рассматриваю пыль, волоски, грязь, которые меня уже не волнуют, и постепенно дыхание восстанавливается, а рыдания прекращаются.

Тянусь за телефоном, набираю Алину, но у неё выключен. Звоню Кате, тоже выключен. Нет, я сдохну тут от безызвестности. Всего-то восемь утра. Дедушке нужно принести обед, я успею смотаться в Москву.

Быстро проверяю расписание, следующая электричка через сорок минут. Успею. Мобилизую все свои силы и лечу умываться и собираться.

Выезжаю из отеля и бегу на электричку. Дыхание сбивается, но мне внутри становится легче. Покупаю билет и беру себя пончик с кофе. Вдыхаю аромат жареного теста и сахарной пудры, ностальгирую по нашим с мамой приездам сюда и пытаюсь себе внушить, что будет ещё светлая полоса в моей жизни. Жизнь на этом не заканчивается, повторяю себе вновь и вновь. Но разбитое в клочья сердце твердит, что заканчивается.

Выбираю себе укромное место у окна, прислоняюсь к холодному стеклу и включаю музыку. Грустные треки меня по живому режут, слёзы не стихают, но я не могу остановиться и даю себе пострадать на полную. Я уже проходила это с мамой и больше не собираюсь закапывать свои эмоции.