Книга Не Платонические отношения, страница 29 – Яна Ланская

Натягиваю юбку с топом поверх купальника, распускаю волосы, но всё равно стесняюсь. Мне, конечно, хочется, чтобы он слился, но будет обидно, если он сбежит из-за моего жира…

Неуверенно выхожу на улицу, прикрываюсь своей сумкой и полотенцем и с непроизвольным восхищением смотрю на Платона. Даже плавки у него безукоризненные и кричат о его статусе. Будто всё Министерство иностранных дел подбирало посадку. Чтобы были не слишком короткие, не слишком длинные, не слишком свободные и не слишком облегающие. Одним словом, идеальные. А молочный цвет только подчеркивает безупречность хозяина.

Пока Платон ведёт меня к нашим шезлонгам, задумываюсь, что складывается ощущение, что он даже пляжный клуб выбрал под свой образ. Он идеально вписывается в картинку. И здесь действительно очень красиво и стильно. Словно переместились на какой-то адриатический курорт. Хотя нет… В Хорватии таких шикарных условий я не видела.

Платон подходит к двухместному лежаку и начинает раскладывать вещи на столике. Девяносто процентов шезлонгов здесь раздельные, а он выбрал совместный? Серьезно?

— А мы что, будем вот тут лежать? Тереться друг об друга? — С возмущением спрашиваю.

— Да тут просторно, пупс, — улыбается мне и начинает расстёгивать рубашку. Сглатываю вязкую слюну и стараюсь не глазеть на него. Тщетно. Мистер безупречность собственной персоной. И почему через одежду все эти неприлично привлекательные кубики и грудные мышцы не просматриваются? Он мог быть хотя бы дрыщом? Сволочь просто!

— Здесь полно раздельных лежаков. И они ближе к бассейну, — настаиваю не своим голосом.

— Везде бронь, пупсик.

Осматриваю практически пустой клуб и со злостью бросаю свою сумку на пол.

— Попрыскаешь мне спину? — Протягивает лосьон для загара.

— Давай, — закатываю глаза, отхожу от него на метр и на вытянутой руке брызгаю на его рельефную спину лосьон. Он что, специально её напрягает? С чего она такая мускулистая?

— Пупс, ты как-то криво побрызгала, размажь, пожалуйста.

Вот же зараза! Стараюсь показать свою невозмутимость и начинаю размазывать по его спине средство для загара, повторяя про себя мантру, что мне всё равно. Я ничего не испытываю, и он меня совершенно не волнует.

— Всё! — Отхожу от него и ложусь на шезлонг к самому краю, а между нами кладу свой планшет. Может, я ещё и позанимаюсь.

— Намазать тебя?

— Нет! — выкрикиваю громче положенного и замечаю его усмешку.

Он ложится рядом, и я буквально чувствую напряжение, витающее в воздухе. И ни голубое небо, ни лазурный бассейн, ни салатовый газон, ни кроны сосен меня не успокаивают. Я напряжена.

— Позагораем минут тридцать и пойдём поплаваем? — Интересуется у меня Платон.

Ещё и плавать с ним… Господи, помоги мне!

— Не знаю, мне надо на семинаре присутствовать. А тебе разве не нужно учиться?

— Нет, у меня особая программа, — на слове “программа” его бровь интригующе подрагивает и окончательно меня выводит из равновесия.

— Давай что-нибудь закажем? — Хватаю меню, чтобы как-то отвлечься.

— Конечно, давай.

Даже обсуждение пиццы и фрешей с ним какое-то напряжное. Меня буквально всё в нём раздражает. Или волнует? Чур меня! Чур! Алинины происки!

Сделав заказ, Платон наконец-то оставляет меня в покое и смиренно загорает. Благо с закрытыми глазами, что даёт мне волю его как следует разглядеть.