Книга Не Платонические отношения, страница 26 – Яна Ланская

— Нет. Я не могу. Я не хочу, я боюсь, я переживаю, что всё вскроется. Хорошо хоть он тебя не гуглил, даже не знал сколько лет. Но всё равно я тобой притворяться не буду.

— Поль, ну что за ерунда? Ты мной не притворяешься. Платону нравишься ты. Твоя суть. Твоя внешность, твой голос, твой смех, общение с тобой. Эмоции от встреч с тобой. Я-то тут причём? Имя? Серьёзно? Это просто имя.

— Алин, мне нужно дедушке позвонить, пока он не уснул, потом поговорим, — заканчиваю разговор с подругой, потому что боюсь её дара убеждения. Она же по сути права, но нет. Я не могу себе позволить общение с ним. Я уже чуть-чуть залипла. Мне нельзя залипать.

Из головы не выходит наше общение и Алинины слова, чтобы как-то отвлечься включаю сериал и несколько часов пытаюсь в него погрузиться.

Постоянно отвлекаюсь и проверяю телефон. Но он не пишет. Даже не спросил, как я добралась. Не то чтобы я жду, но как будто жду.

Алина продолжает бомбить сообщениями и призывает меня лишиться с ним девственности. Начинает напрягать конкретно и я заглушиваю её.

Мою и сушу на ночь голову, вспомнив, что хоть завтра и день на дистанционке, но пар будет много. А вечером у меня репетиторы и я не успею.

К двенадцати я уже еле стою на ногах и ложусь спать.

Просыпаюсь в восемь утра сама, за десять минут до будильника и понимаю, что это была самая спокойная ночь за последние полгода. Давно я так качественно не спала. Кажется, не приснилось ни одного сна и я по-настоящему отдохнула.

Боюсь спугнуть это состояние, но ощущаю воодушевление. Впервые за два месяца мне кажется, что всё наладится. Будто я на кончиках пальцев начинаю чувствовать что-то новое и хорошее. Это чувство совсем хрупкое и еле осязаемое, но даже эти крупицы для меня прорыв.

Даю себе полежать и насладиться обретённым умиротворением. Насладившись, иду готовить завтрак. Когда задумываюсь о том, что я хочу съесть, я даже иначе подхожу к выбору еды. Не могу сказать, что канцерофобия меня отпустила, но, кажется, я теперь ем не из страха перед раком, а из любви к себе. Конечно, ничего не доказано, но слова одного врача меня не на шутку напугали и я заморачивалась и постоянно боялась канцерогенов и прочих вредностей.

По привычке включаю видео для фона, но выключаю, потому что чувствую, что готова побыть со своими мыслями и за завтраком.

Доедаю свой омлет и поглядываю на часы. Лекция начнётся через десять минут.

Мою тишину нарушает звонок. Алина. Восемь часов заглушки закончились.

— У тебя же семь утра? Ты чего в такую рань?

— Филипп ушёл на тренировку. Я не спала всю ночь, думала.

— О чём?

— Тебе надо лишиться девственности с Пастернаком. Просто настройся, что он улетит и не привязывайся особо. Но он идеальная кандидатура. Красивый, классный и умеет смочить твои трусики. Что тебе ещё нужно?

— Алина! Ты озабоченная! Всё, у меня сейчас лекция начнётся. Точнее у тебя! Тебе вообще заняться нечем и ты думаешь о моей девственности! А она тебя вообще не касается! Не хочешь на своей лекции хоть раз побывать?

— Поля, не душни! Ну серьёзно! Жизнь коротка. Вот собьёт тебя машина завтра, а ты не знаешь, что такое секс.

— Ага. Или поставят мне завтра диагноз мамин.

— Поль, прости. Я не это имела в виду.

— Пока, Алин. Мне заниматься надо.

Всю магию утра мне разрушила. Нос щиплет, я часто-часто моргаю, но слёзы всё равно начинают бежать тёплыми дорожками по щекам. Злюсь на себя за эту слабость и оттого начинаю плакать сильнее.