Книга Не Платонические отношения, страница 31 – Яна Ланская

— Ты тоже меня разглядывала, — улыбается, — и фотографировала. Я же не возражаю.

— Неправда! Не смотрела и уж тем более не фотографировала!

— Покажи свою галерею, — подходит с озорной улыбкой и блокирует меня у стены.

— Не буду я тебе ничего показывать!

— Пупсик, на воре и шапка горит, — усмехается. — Прощаю. Всё, пойдём поплаваем.

Поглядываю в телефон, ни одно такси так и не соизволило за мной приехать, и я вынуждена терпеть общество наблюдательного корнеплода.

— Ладно! — Делаю ему одолжение. — Но ты больше не будешь на меня смотреть!

— Не могу пойти на эти требования, — пожимает своими мускулистыми плечами.

— Мне не комфортно! — Закрываюсь руками и не двигаюсь с места.

— Ты стесняешься? Меня стесняешься или себя? Это важно, — снисходительно улыбается. Бесит эта его манера общения. Будто с маленьким несмышленым ребёнком разговаривает.

Признать, что я стесняюсь его, тоже самое, что сознаться в симпатии.

— Не стесняюсь я! Я же сказала, что твой взгляд — это пассивно-агрессивный намёк! — Закипаю и раздражаюсь от его улыбки ещё больше. Пусть в ООНе своём так улыбается!

— Ты что, жертва запретограмма? Иди сюда, — хватает меня не по-джентельменски за руку и подводит к зеркалу, — Алина, посмотри на себя. Ты очень привлекательная и женственная. Про твои волосы и глаза с улыбкой я даже не говорю. Я половозрелый мужчина, и я любуюсь, а не пассивно-агрессивно пялюсь, как ты выражаешься.

— Любуешься? — Тушуюсь. Не понимаю, когда мы от взаимных оскорблений перешли к признаниям. Половозрелый… Пастернак он перезрелый, а не половозрелый!

— А ещё говорят, что мужчины не понимают намёков, — наконец отходит от меня и начинает смотреть издалека.

Чувствую, как начинаю багроветь под его пристальным взглядом.

— Я загорать! — Хватаю свои вещи и выбегаю первая из раздевалки.

Сразу же врезаюсь в женщину, извиняюсь и по её надменному взгляду понимаю, что нельзя здесь устраивать детский сад. Перехожу на шаг и пытаюсь отыскать наш шезлонг. Слышу за собой шарканье тапками, оборачиваюсь и перехватываю наглый взгляд Пастернака на своей попе.

— Ты мне обещал! — Грожу ему пальцем.

— Неправда. Моя сторона таких обещаний не давала, — продолжает нагло на меня глазеть. Поклясться готова, что он не любуется, а просто получает удовольствие от моего негодования.

— Я тебя сейчас в бассейн толкну! Намочишь свои дорогущие часы, — наступаю на него и гляжу с вызовом.

— Им ничего не будет, — усмехается.

— Зато твоей льняной рубашке будет! Она больше на тебя не налезет! — В этот момент мне кажется, что я звучу очень грозно, но здравый смысл подсказывает, что я комичнее некуда.

Жутко раздражает это состояние рядом с ним. Я сама не своя. Гордо разворачиваюсь и слышу за спиной всплеск.

Из-за плеча поглядываю и лицезрею, как Платон нырнул в рубашке в бассейн и устраивает показательную программу.

Девушки, отдыхающие на шезлонгах у бассейна, словно зрительницы наблюдают, как этот товарищ из сборной хвастунишек пересекает бассейн баттерфляем. Думал меня этим зацепить? Усмехаюсь и возвращаюсь на своё место.

По времени начинается пара по истории, и мне совсем не хочется пропускать. Запускаю трансляцию и слушаю лекцию.

Стараюсь незаметно поглядывать, где там Пастернак, но он всё наяривает. Выдохнется уже когда-нибудь или нет?