Книга Мой бывший. Mi Ex, страница 12 – Яна Ланская

— Ещё бы я их не носила, мне пришлось заплатить миллион на таможне, — отшучиваюсь. Это срабатывает защитная реакция.

Больше мы не разговариваем. Я отворачиваюсь к окну и глотаю слёзы. Лучше бы и дальше обсуждали русских бандитов и пытки… В голове слишком много мыслей. Слишком много воспоминаний. Слишком много вопросов.

— Cariño, — слышу, когда мы уже заезжаем на территорию аэропорта, — останься до вечера, я куплю тебе другой билет.

Поверить не могу… Так хочется залезть к нему в мысли и узнать всё, о чём он думал весь этот час.

— Я не могу, — поворачиваюсь и открыто смотрю на него, — у меня бабушка умирает. Мне надо домой.

— Та самая? Любимая Фиделя?

Я киваю и опять начинаю плакать. Саму раздражает эта сентиментальность. И цикл наслаивается. Гормоны шалят. Моя чувствительность выкручена на максимум просто.

— Детка, иди сюда, — Родриго протягивает руки и сжимает меня в объятиях, — мне очень жаль!

Он гладит меня, успокаивает. В этом нет какого-то подтекста. Сейчас он просто человек, который был мне близок ментально. И в трудный момент он меня поддерживает.

— Cariño, у меня мама умерла, я тебя понимаю. Ты записала мой номер? Ты всегда можешь мне позвонить.

— Родриго… Что случилось с мамой?

— Рак…

Теперь я его обнимаю и соболезную. В таком сопливом состоянии он вручает мне чемодан и провожает, помогает в аэропорту. Эти дни были настолько безумными, я их ещё даже не переварила толком, и вот теперь мне предстоит прощание. Тогда мы не прощались, я сбежала, а теперь боюсь.

Родриго ещё раз обнимает меня, целует поочерёдно в каждую щёку, слишком медленно, слишком чувственно. Так умеет только он, и отправляет в зону вылета.

— Cariño, хорошей дороги!

— Спасибо!

Я ухожу, у меня текут слёзы. Теперь не по бабушке, теперь по нему, по нам. Я сейчас почувствовала с ним такую связь необъяснимую. На подсознательном уровне. Эту настоящую близость мне больно снова разрывать. Я подхожу к раздвижным дверям, и меня резко осеняет. Как обухом по голове ударили. У меня крутилось столько мыслей, что я и не поняла сначала. Мне надо выяснить. Немедленно. Разворачиваюсь, вижу, что он ещё стоит, и бегу к нему.

— Ты что сказал «Хорошей дороги» на русском? — спрашиваю по-русски.

— Да, на русском, — отвечает с очаровательным акцентом, — я же обещал тебе выучить твой язык, cariño…

— Я в шоке, querido*!

Разворачиваюсь и опять убегаю, подхватываю на ходу свой чемодан и скрываюсь за дверями.

*Querido — дорогой, любимый (исп.)

Mil Anos Carla Morrison

Делая пересадку в аэропорту Шарль-де-Голля, я долго смотрю на табло вылетов и принимаю единственное правильное для себя решение. Я не полечу в Москву. Мне надо в Вену. Мне надо к сестре. Только она меня поймёт, только она поддержит. Она была свидетелем наших отношений с Родриго, и, возможно, она необъективна. Она была на его стороне. Но мне как будто и хочется этой стороны. Оправдать себя…

Покупаю себе новые билеты. Жаль, что сгорит мой бизнес-класс, но это наименьшая потеря, ожидающая меня в ближайшее время. Захожу в банковское приложение, выбираю свою карту, Глебу знать про Вену необязательно, и покупаю на всю зарплату билет в Вену, из Вены в Белград и, наконец, в Москву.

Прошу таксиста высадить меня у Дуная и поднимаюсь в центр пешком. Обожаю этот город именно в это время года. Ещё нет летнего зноя, но весна уже уступает лету место. Чем ближе к первому району, тем становится красивее и роднее. Миную свой любимый супермаркет, тратторию, где с Элешей любили пить просекко по утрам, вижу уже совсем близко пик Штефансдома и ныряю в тайный переулок, где с племянниками катались на скейте.