Книга Капкан, страница 133 – Амелия Брикс

Захожу в отделение. Маша сидит рядом с матерью. Они о чем-то разговаривают вполголоса. Я наблюдаю за ними со стороны и сравниваю этих двух женщин. Маша внешне не похожа на свою маму, но жесты, движения у них как под копирку. То, как они обе немного склонив головы на бок слушают друг друга, говорит о том, что эти две женщины имеют кровное родство.

Замечают меня и улыбаются с теплотой в глазах. Маша поднимает опять вопрос о благодарности моему партнеру. Хочет лично сказать ему спасибо. Но узнав, что у того жена в критическом состоянии, решают сделать это позже. Светлана Александровна принимается благодарить меня за помощь. Я уверяю, что рад помочь. И это правда, я не кривлю душой. Мне хочется сделать для Маши что-то приятное, чтобы от моих поступков она улыбалась и была счастлива. Раньше я подобное чувствовал только по отношению к маме, Инге и Наташке. Но теперь Маша вошла в мою жизнь, перевернув все с ног на голову, встряхнув и заставив понять, что жизнь продолжается. И только лишь за это я готов сделать для нее всё, что угодно.

Спустя час ожидания мы отправляемся обратно. Диагноз, пусть и не утешительный, но поставлен. Теперь главное, чтобы было назначено правильное лечение. Я предложил оплатить все необходимые медикаменты, но Маша категорично отказалась, даже немного надулась. Я уже оплатил за обсследование и транспортировку ее отца, и решил им это не говорить, пусть думают, что у нас бесплатная медицина. Маша отказалась от моей помощи, но я подслушал, что она матери отдала все свои деньги. Упрямая гордячка. Я же знаю, что лечение обходится дорого, а она глупенькая, думает, что ее денег, заработанных в кафе, хватит на это. Я сам решу этот вопрос лично со Светланой Александровной.

— Марк, я благодарна тебе за все, что ты сделал для меня и моего отца, но этого достаточно, – за все время, что мы едем, она впервые смотрит на меня. – И я знаю, что ты оплатил обсследование. Я верну тебе все.

— Маш, просто прими это и не дуйся на меня, – говорю ей серьезным тоном, не отрываясь от дороги. Вот глупенькая, знала бы она, скольким людям, совершенно незнакомым, я помог. И детям. Отгоняю от себя ненужные сейчас мысли. Она тяжело вздыхает и снова отворачивается к окну.

Мы подъезжаем к районной больнице вслед за скорой. К нам подходит Светлана Александровна и говорит, что отец хочет поговорить с дочерью. Маша заметно меняется в лице. Ее глаза мечутся от волнения. Ранее она упоминала об их с отцом непростых отношениях. Я беру ее за руку, пытаясь успокоить. Испуганно и растерянно смотрит на меня. Приобнимаю Машу за плечи и провожаю их до палаты, а сам иду к лечащему врачу. Узнаю сколько будет стоить лечение и обговариваю с ним, как лучше все оплатить.

Оставляю доктору свою визитку на случай, если понадобятся дополнительные затраты. При этом прошу его сказать родственникам пациента, что лечение за счет государства.

Благодарю и возвращаюсь к палате. Никого нет, и я решаю заглянуть, но останавливаюсь, услышав разговор Маши и ее отца. Его голос тихий и уставший, но в нем слышатся нотки раскаяния.

— Дочка, не знаю сможешь ли ты меня когда-нибудь простить, – замолкает, – но знай, я очень сожалею.

— Пап…

— Понимаешь, я не на тебя был зол, а на себя. Не смог тебя защитить, – хрипит, – оставил свою девочку одну со своими проблемами. А ты не выдержала и сломалась.