Книга Вторая семья. Неверный, страница 99 – Ирина Манаева

Прячу улыбку, поправляя зеркало, и вижу позади знакомую фигуру. Роман стоит в пальто, держа руки в карманах, но я не планировала ни с кем говорить. Делаю вид, что слепа, и завожу мотор. Машина трогается, оставляя лжеца позади.

Кошусь на конверт, которого уже нет, и тут же слышу позади голос сына.

— Не, мам. Это не реклама. Это какая-то игра.

— Дай, — протягиваю руку, а он читает дальше.

— Что крепче стали, но невидимо для глаз? Что горит без огня и плавит моё сердце? Что может вырасти из маленького семечка и заполнить собой всё?

— Ересь какая, отдай! — снова требую, и сын подчиняется, но тут же прокручивает слова заново.

— Мам, а что это?

— Откуда мне знать, — кидаю конверт снова на сиденье, но ответ мне уже известен. Чёртов романтик.

Завожу ребёнка в школу, обещая заехать, как обычно. Отвечаю на звонок Рубцова, который говорит не очень лестные слова, а по факту выливает на меня ушат грязи. Плевать. Главное — он в скором времени уйдёт из моей жизни, потому что адвокат почти закончил с документами.

Остаюсь одна и рассматриваю письмо. От руки на бумаге написаны несколько вопросов, и сдерживаю улыбку, потому что она просится на губы. На другой стороне анкета. Пол, вес, рост. Банковские карты, ИНН, СНИЛС, перечень любимых цветов и книг.

— Иди к чёрту, Ромберт, — крашу губы, потому что он придал мне уверенности, и еду домой. У меня работа.

Под дверью снова что-то, но на сей раз коробка. Он решил завалить меня подарками? Отодвигаю ногой, не желая брать в дом, но уже войдя внутрь, передумываю и забираю с собой.

Внутри его фотография и дартс.

— Ясно, — принимаю правила игры. Вешаю на стену, креплю его рожу и принимаюсь прицельно стрелять. Итог — пять попаданий в обои и лишь один в красивую ненавистную улыбку. Подхожу ближе, чтобы забрать дротики, и внимательно рассматриваю его лицо. Провожу пальцами по волосам, щеке, добираюсь до губ, когда в дверь негромко стучат.

В глазок видны лишь ромашки.

— Уходи, — говорю так, чтобы он слышал.

— Тут просили тебе кое-что передать! — доносится до моего слуха.

— Спасибо, всё есть. Проваливай.

— Ладно, — слишком быстро соглашается, и слышу, как напрягается дверь, будто на неё кто-то облокотился, и шумно проходится сверху до низу, будто человек сел. — Я подожду здесь, пока ты за сыном не отправишься, — доводит до моего сведения.

Ну и пусть. Ну и ладно. Надоест сидеть пять часов, он уйдёт.

Отхожу от двери, отправляясь в комнату, и пытаюсь не думать о Роберте. Только слышу, как он принимается петь. Ошарашенно поднимаю голову от работы, прислушиваясь. Реально? Этот идиот сидит в подъезде и поёт детские песни?

Подбираюсь к двери, и голос становится громче. Вот же.

Резко дёргаю дверь на себя, и он заваливается внутрь, не ожидая, что именно в этот момент всё произойдёт. Лежит на полу, улыбаясь, и прижимает к груди ни в чём неповинные цветы.

— Это тебе, — протягивает, но я требую, чтобы он поднялся и убрался отсюда.

Быстро оказывается на ногах, тут же захлопывая дверь.

— Держи, — протягивает букет, который я тут же бросаю к первой его корзине. — М-да, — задумчиво протягивает, — цветам тут не рады.

— Тебе тут не рады, Ромберт, — складываю руки на груди, но прежде, чем успеваю подумать, он оказывается рядом, хватая меня за затылок, и впивается губами в мои губы. Страстно, жарко, будто в последний раз. Владеет поцелуем и моим сердцем, которое трепещет крыльями, пока мозг отключился. Впечатывает меня в стену, не желая отпускать, наращивая темп ласки.