Книга Вторая семья. Неверный, страница 97 – Ирина Манаева

— Елизавета Высоцкая?

Даже голос надменный, от чего становится как-то не по себе. Почему она ищет здесь мою сестру? Кто вообще такая?

— Нет. Это моя сестра, — решаю признаться. Вдруг Лиза ждала кого-то? Только почему не сказала мне? Не предупредила?

Женщина снова окидывает сканером, а потом просит войти.

— Не на улице же, ей-богу, говорить.

Пытаюсь определить уровень опасности и не тороплюсь выполнять просьбу.

— Могу узнать по какому вопросу? — интересуюсь у неё.

— Конечно. Я — мать Вадима Лопырёва, — поправляет она свою причёску, а я за первые несколько секунд не сразу понимаю, о ком речь.

— Фотограф, — подсказывает мне женщина, и тут открываю рот от удивления. Ого. К Лизе приехала её несостоявшаяся свекровь!

— Значит, вы вот так просто хотите предложить Лизе переехать к вам? — завариваю чай, пока Диана Сергеевна, как она представилась, сидит на моём диване.

— У меня нет внуков, и Вадим был единственным сыном, который так и не озаботился потомством.

Коробит от одного слова. Будто сейчас обсуждаем не беременность моей сестры, а помёт щенков.

— Как-то ваш сын не торопился признавать отцовство.

— И не признал бы никогда, не будь это аварии.

Она не плачет. Наверное, справилась с горем и не намерена показывать свою скорбь другим. Во всяком случае, одета полностью в чёрное, что говорит о том, что мать носит траур.

— И дальше? Что вы хотите дальше?

Смотрит на меня, как на идиотку.

— Внука, конечно же. В идеале, без матери.

— Оооо, — удивлённо вскидываю брови. — Наверное, даже готовы заплатить?

— Конечно, — будто не видит она моего сарказма. — Деньги есть. Мы воспитаем его, как следует.

— Знаете, вы адресом ошиблись. Здесь детьми не торгуют.

Чашка в моей руке, куда я уже поместила чай, опрокидывается в раковину, и жидкость струйкой убегает в канализацию, а Диана смотрит на моё гостеприимство.

— Зря вы так, Карина. Деньги достойные. А ваша сестра молодая. Родит себе ещё.

— Спасибо, суррогатное материнство не рассматриваем. А уж ребёнка поднимем сами.

— Вы даже не знаете, сколько я предлагаю.

— Жизнь — бесценна. А теперь, раз у нас не сложился диалог — прошу, — указываю на дверь.

Одно гнильё в моём доме последнее время. Будто и сам он прогнил и обесценился в моих глазах.

— Вы не можете решать за сестру! Это предложение не к вам, а к Лизе.

— Я заменила ей мать, и могу представить, какой будет её ответ. Кстати, — внезапно задумываюсь. — Кажется, я немного неверно вам сказала. Она бы ответила иначе.

— Что ж, она куда благоразумнее своей старшей сестры.

— Да, конечно. Она бы сказала: убирайся вон, старая чопорная кошёлка. И засунь свои грязные деньги себе в то место, откуда вылез твой сын-предатель. Кажется, вот примерно так. Могу со словами немного напутать, но посыл такой.

Она скалится в мою сторону и поднимается с места.

— Вадим никогда не умел выбирать женщин. Вместо него выбором занималась его нижняя часть, которая и сделала ребёнка маленькой шл. хе.

— Прошу, — снова указываю на дверь, на этот раз становясь у прохода, и она поднимается, чувствуя, как уронила своё достоинство не только тем, что переступила порог моего дома, но и тем, что не добилась желаемого.

— Ты совершаешь ошибку, — говорит на прощание. — Ломаешь жизнь сестре, которая могла бы забыть прошлое и найти место в будущем. Хотя бы подумала: кому нужна девка с приплодом.