Книга Предатель. Я выбираю себя, страница 15 – Ирина Манаева

— Евгений Онегин, - узнаю без труда.

— Любишь Пушкина?

— Просто знаю. А всё-таки ты не ответил на вопрос.

— Мне тридцать три.

— Возраст Христа. Надо же, мама, твой парень моложе моего мужа, - расплываюсь в улыбке.

— Я понимаю, что выгляжу странно, - говорит он. – Младше, не из вашего круга, с кладбища, в конце концов. Но у меня нет скрытых мотивов.

— Конечно, - киваю. - Просто случайно влюбились в женщину старше себя почти на двадцать лет.

— Возраст - это арифметика, - спокойно отвечает он. - Мне важнее, как человек воспринимает этот мир.

Он поворачивает голову и смотрит на мать так, будто кроме неё за столом никого нет.

— Красиво звучит. Почти как из интервью для журнала «Психология камня».

Лев фыркает.

— Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь?

А вот кто-то выстроил линию своей защиты, раз подал голос. Этому Привалов учился все эти годы: оттачивать вранье и убедительно доказывать полную чепуху. Помню, с каким упоением он рассказывал раньше о своей работе, и о том, как блистал в зале суда.

— О, мне много чего кажется, - перевожу взгляд на него. - Например, что у некоторых людей слишком насыщенные обеды.

— Опять начинаешь? - он кладёт вилку. - Может, уже скажешь прямо, что тебе мерещится?

— Мне не мерещится, Лёва. Я видела тебя.

Пауза. Даже мама перестаёт двигать салфетку по столу.

— Где? – спрашивает слишком спокойно.

— В магазине женского белья.

Шах.

— И что? Я не могу купить жене подарок? – делает мерзавец рокировку, отшатываясь в сторону.

— Можешь. Только с каких пор жена у тебя рыжая? – приподнимаю левую бровь, и он осознаёт: шутки кончились. Это не блеф. Это реальность, и он жёстко прокололся.

— Женя, давай сменим тему, - просит мать, понимая, что запахло жареным.

— Ты знала, что он мне изменяет? – теперь начинаю допрос с ней. Но по возмущённому виду осознаю, что нет.

— Раиса Борисовна, это гормоны, - Лев пытается списать на беременность моё поведение. Да может и они, только разговор зашёл не на пустом месте. – Наверное, мы поедем, уже поздно.

Он пытается взять меня за колоть, но я одёргиваю его.

— Нет. Я приехала к матери и хочу остаться здесь ещё. Ты же не против? – интересуюсь у неё, и она слишком неуверенно качает головой, показывая, что я ей не мешаю. – Отлично! А ты, Лев, можешь показать нам всем бельё, которое приобрёл для меня?

Он принюхивается, намекая, что я пила. Ну конечно, это надо сойти с ума, чтобы навредить ребёнку.

— Не можешь, - подвожу итог, а всё потому что у тебя его попросту нет. Как и совести.

Если бы только здесь был папа, всё было бы совсем по-другому. Но я одна пытаюсь быть правильной, и это невероятно тяжело.

__________________________________

Ужин из праздничного превратился в разбор полётов. А я так не хотела устраивать сцен, но выходка матери была последней каплей.

— Ты намерена обвинить меня из-за своей фантазии?! – продолжает ломать комедию Привалов. И мне кажется, что скоро я сама начну верить его словам, а не своим глазам. Убедительный меирзавец! - Я был на встрече.

— В примерочной?

— Ты переходишь границы, - жёстко говорит он.

— Какие именно? Те, где муж покупает бельё любовнице, а жена должна жарить утку?

Мама резко встаёт.

— Хватит! - голос у неё дрожит. - Вы пришли ко мне в дом, как люди! Так прекратите быть кошкой с собакой.