Книга Ломая запреты, страница 136 – Сара Адам

Не помню, как оказываюсь сидящей в такси. Всё происходит на автомате. Крепко сжимая ствол в кармане, наблюдаю за проносящимися огнями ночного города. Перед глазами то и дело всплывает фотография лежащего Вадима.

Я отчаянно молюсь, чтобы дядя был жив. Молюсь, чтобы хватило времени. Обиды и злость на родственника испаряются, словно их и не было. Я виню себя в том, что прервала связь с семьёй, не общалась и не интересовалась ими последний месяц. Единственное, о чём я была в курсе: то что тётя Валя уволилась, больше не желая работать на Астаховых. Надеюсь, этот урод не притронулся своими грязными лапами к Янке и Инессе!

На что готов человек, доведённый до грани?

Смогу ли я пойти на убийство? Взять на душу тяжкий грех?

Демьян собственноручно довёл меня до точки невозврата. Он делал это долго. Искусно. Играл на терпении и, видимо, посчитал слишком слабой, неспособной дать отпор.

Больше не позволю ублюдку причинять вред моим близким. И не позволю разрушать мою и без того собранную по кусочкам жизнь.

Достаточно!

83

Расплатившись за такси, на ватных ногах выхожу из машины и, насколько это позволяет состояние, направляюсь к входной двери. В окнах не горит свет, нет никаких признаков того, что меня ждут.

А вдруг это был розыгрыш?..

Несколько раз нажав на звонок, стою в мучительном ожидании.

Дверь медленно открывается. Впереди беспросветная тьма холла. Решительно вдохнув полной грудью, я шагаю внутрь.

В доме стоит гнетущая тишина. Я не успеваю позвать кого-то по имени: что-то тяжёлое обрушивается на мой затылок. Темнота вокруг почему-то переворачивается, в ушах нарастает гул и мысли исчезают.

Исчезает всё...

Не знаю, сколько проходит времени, но сознание снова возвращается. С неимоверным усилием я заставляю себя открыть глаза, хотя лучше бы не делала этого. Обнаружить себя лежащей на холодном полу – такое себе удовольствие.

Осознание, что нахожусь в гостиной дома Астаховых, приходит не сразу. Голова гудит, как колокол, мир плывёт. Первое, что я вижу немного прояснившимся взглядом – заплаканное лицо Инессы. Склонившись надо мной, сноха сидит рядом на коленях. Бедная, она вся трясётся и шепчет что-то, но я не сразу понимаю невнятную речь, сопровождаемую дрожью в голосе.

— Зачем ты приехала? Теперь он убьёт нас всех!.. — слова доносятся сквозь густой туман. — Убьёт тебя!

Убьёт...

Взгляд сам находит Вадима. Дядя лежит в той же неестественной позе, что и на фото... В луже собственной крови.

— Ему нужно помочь! — прохрипев, порываюсь подняться, но ноги отказываются слушаться, и я поскальзываюсь, снова падая на колени.

— Он мёртв! — сноха хватает мой локоть, пытаясь остановить, но я отталкиваю её и на карачках подползаю к родственнику.

Прикоснувшись к серому лицу дяди, я тут же убираю руку, будто ошпарившись. Холодный. Божечки, какой холодный!

— Дядя замёрз, его нужно укрыть, — в панике озираюсь по сторонам в поисках пледа или покрывала.

— Он умер, Лиза! — сквозь истерику и рыдания Инесса оттаскивает меня против воли. — У-М-Е-Р!

Умер.

Вадим умер. Его больше нет. Демьян убил моего дядю!..

Тошнота подкатывает к горлу так быстро, что не успеваю среагировать. Меня рвёт прямо на пол. Схватившись за живот, я содрогаюсь в конвульсиях.

В висках пульсирует одно: умер.

Когда остаются лишь позывы от пустого желудка, в комнату заходит Демьян, волоча за собой сопротивляющуюся Яну. Её тонкие ножки упираются об пол, детское лицо перекошено от дикого страха и ужаса.