Книга Ломая запреты, страница 134 – Сара Адам

Дрожащими руками я набираю номер, но отец в это время обмякает. Его лицо выглядит перекошенным, а уголок губ начинает опускаться вниз... Дядя Игнат безвольно оседает на руках сына, едва дыша.

82

У папы Руслана случился инсульт...

Уже позже я узнала, что новость, ставшая тому причиной, была об убийстве родного брата дяди Игната – Константина Князева.

Константин большую часть жизни прожил в Америке. Братья не общались много лет, но тем не менее трагическая кончина сильно подкосила отца.

Как-то разом всё навалилось... Есть стойкое ощущение, что как прежде никогда не будет.

Мы все изменились. А особенно Руслан.

Он стал таким серьёзным, что, иногда глянув на него, я больше не вижу того былого повесу.

Нет, в отношениях у нас всё по-прежнему! Со мной Рус тот же: ласковый, заботливый и любящий. А вот, что касается дел – он стал очень серьёзным.

Мне безумно нравится взрослая версия Руслана Князева. Он такой осознанный и рассудительный. Мудрый. Быстро и чётко принимает решения, без промедления разбирается с творящимся вокруг хаосом. Но как же грустно от того, что столько всего взвалилось на его сильные плечи.

Я стараюсь скрывать свои переживания. Поддерживать любимого, не пилить и быть рядом.

Из-за перенесённого инсульта всю левую сторону дяди Игната парализовало. Он не может ходить, но врачи прогнозируют ему быстрое восстановление.

Мы с Лилей выхаживаем главу семейства. От меня мало толку, но я изо всех сил стараюсь помочь. Хоть я и не Князева, эти люди стали для меня настоящей семьёй.

Дядя Игнат гоняет нас всех, даёт указания, командует и явно не намерен принимать поражение. Он держится бодрячком, не показывает слабости, но для некогда активного, здорового мужчины болезнь наверняка стала ударом.

Слава Богу, с каждым днём отцу становится лучше. Хорошие врачи и профессиональная реабилитация делают своё дело.

Сегодня денёк выдался по обыкновению тяжёлым. После ужина Руслан помог мне прибраться несмотря на усталость и сразу же уснул. Я же села зубрить конспекты перед завтрашним коллоквиумом по конституционному праву.

Настроение в ноль. На учёбу сильно не хватает времени. Я вроде и кручусь, как белка в колесе, но всё равно ничего не успеваю. Плюс тянут вниз бесконечные думы и переживания о Егоре. Я еле сдерживаюсь в стенах университета, чтобы не разрыдаться.

Мне так сильно его не хватает... Аудитории кажутся пустыми, а перерывы бесконечно долгими. Больше никто не делает колких замечаний, не поддерживает, не учит жизни и не помогает в учёбе. Не улыбается лучезарно, не передразнивает преподавателей. Не сводит с ума девчонок, заставляя Таньку ревновать.

Как он там? Один среди чужих людей? В холодной сырой камере?..

Таня не может найти себе места. Подруга ходит сама не своя. На свидание в следственный изолятор её, конечно же, не пускают, но письма, написанные подругой от руки, адвокат исправно передаёт Егору. Правда, ни на одно из них ответа она от него пока не получила...

Соколова винит себя в произошедшем. Я пытаюсь говорить с ней, объяснять, что она не при чём, но это не помогает. Таня замкнулась и не даёт пробить оборону.

В третий раз перечитав одну и ту же страницу конспекта осознаю, что нифига не запоминаю. Мозг не соображает, и я понимаю, что попусту трачу время на это гиблое дело. Захлопнув тетрадку, отношу её в заранее приготовленную на завтра сумку и решаю отправиться на боковую, несмотря всего на одиннадцатый час.