Книга Дикая. Я тебя сломаю, страница 70 – Ксения Рокс

— Заткнись, ублюдок!

— Ах ты ж… — начинает Вовчик, но я уже догадываюсь, что сейчас снова начнут.

И мне даже не страшно… просто устала.

Устала от этих постоянных разборок, от боли, от сжигающих взглядов.

— Уходи! Хватит! Просто уйди! — кричу, глотая слёзы. Молчание.

Ярослав стоит, словно прирос к земле.

— А ты что? С ним останешься? — спрашивает тихо, но в голосе столько боли, что я буквально чувствую её кожей. Потом он фыркает, выдыхает сквозь зубы. — Да этот ублюдок меня подставил, Дина! Это он залез в мой телефон и переслал фото Арине! Так они к ней и попали! Хочешь, спроси у неё!

Я замираю. Шок накрывает мгновенно, становится холодно.

— Что? — выдавливаю.

Перевожу взгляд на Вовчика. Тот нервно усмехается, глаза бегают, губы дрожат.

— Дин, не верь ему, — пробует опрокинуть ситуацию. — Он несёт чушь.

— Хватит! — шикаю на обоих. Голос сорванный, будто режут стеклом. Не понимаю, как реагировать. Каждое слово больно.

Очень хочется поверить, что Ярослав не врет. Что он не такой, как все говорили.

Что у нас хоть что-то настоящее осталось.

Но веры больше нет. Я не верю никому.

— Знаете что? Меня от вас обоих тошнит! — говорю холодно.

Разворачиваюсь и иду вперёд. Слышатся шаги позади.

— Дин… давай поговорим.

Нет. Нет, нет, нет. Не соглашайся. Не оборачивайся.

Я иду быстрее, будто спасаюсь от собственных мыслей.

— Дин, я заставил Арину удалить все фото! — голос догоняет меня, близкий, больной. — Хочешь, проверь — их больше нигде нет! Честно! Если бы мне было наплевать на тебя, я бы не стал заморачиваться…

Боже. Он сведёт меня с ума.

— Просто оставь меня в покое, ясно?! — резко торможу, разворачиваюсь.

Мы сталкиваемся почти лбами. Расстояние минимальное. Я вижу его глаза, вижу, как в них есть все: злость, боль, обида, усталость, и что-то ещё, глубже. Глаза, в которых я когда-то пряталась от всего мира.

— Ни. За. Что. — шепчет он так, будто клянётся. И мир перестаёт двигаться. Воздух между нами тяжёлый, будто электрический, сверкает невидимыми искрами, готовыми вспыхнуть, если хоть кто-то из нас сделает лишний вдох. Ярохин стоит напротив, дыхание рвётся на короткие, неровные отрезки, но взгляд — тот самый, прямой, упорный, почти болезненный. Я чувствую, как жар его кожи касается моей, будто бы расстояния между нами больше не существует. Он не прикасается, но от этого ещё страшнее: прикосновение без жеста, молчаливое, как воспоминание.

Хочется крикнуть, ударить, обнять одновременно. Хочется сорваться, растопить всё это льдом и пламенем сразу, но я стою, недвижимая, будто держит невидимая сила. Любое движение, и всё сорвётся снова, рассыплется на осколки, которые уже невозможно будет собрать.

— Ты опоздал, — тихо выдыхаю я. — Поздно, ясно?

Его веки опускаются на долю секунды, дыхание сбивается, потом он открывает глаза, и в них — тот Ярослав, которого я знала раньше. Добрый, прямой, заботливый до глупости. Тот, который мог молчать часами, но при этом всегда быть рядом. Тот, в кого я когда-то влюбилась почти без памяти, тот, в кого я не должна была влюбляться. Всё возвращается вспышкой, больно, отчётливо, будто время закольцевалось.

— Я сделаю что угодно, чтобы доказать, что не вру тебе, — говорит глухо, чуть ниже обычного голоса. Он словно боится громких слов, чтобы они не разрушили хрупкое пространство между нами.