Книга Ищу няню. Интим не предлагать!, страница 58 – Tommy Glub

Господи, как же ты права…

«А если ты меня выгнал из-за того, что у нас был секс… Прости, но в этом виноваты оба, а не одна я. Ты не сдержался, я тоже. Но почему-то мне пришлось брать вину на себя, чтобы твой ребенок не стал… Ненавидеть тебя. Я понимаю, что я никто. И я держалась, я не позволяла и думать о тебе в этом ключе. Я помнила главное условие. Никакого интима не предлагать. Но… Ты начал это сам.»

Я не выдерживаю и набираю ее.

После второго гудка мне кажется, что она не возьмет. Но она отвечает.

— Прости меня. Жень… Прости.

Она ничего не отвечает.

— Я забыл когда в последний раз нам было так плохо, как сейчас. Не помню, чтобы мою дочь так крыло даже после смерти Кати.

— Ты сейчас наговоришь лишнего, — ее голос заставляет меня замереть. По спине холодной волной мурашки и я с трудом сглатываю слюну. Прижимаю телефон сильнее, чтобы слышать ее громче. — Придется извиняться и за это.

Я хочу тебя видеть. Я безумно хочу тебя сейчас же видеть… Я хочу впиться в твои губы и забрать к нам домой, чтобы ты никуда не ушла больше… Чтобы ты была моей…

— Влад, я могу вернуться и работать на тебя… Но больше ничего подобного… У меня кое-кто появился и я не хочу, чтобы были проблемы и спорные моменты… У нас только начинаются отношения и…

— Конечно, — я ее перебиваю, потому что это слышать не могу. Ну и справедливо, если честно… Это ответка.

— Можешь не повышать мне зарплату. Но пожалуйста, между нами ничего не может быть.

— Приступай когда сможешь, — тихо отвечаю. — Маша будет очень рада.

— Завтра подам заявление, послезавтра смогу.

— Спокойной ночи.

— И вам, Владислав.

Я кладу телефон экраном вниз. Опускаю голову, жмурюсь. Мне больно. И жутко страшно. Я ее потерял?

Внезапно я поднимаю глаза и вижу на пороге кухни свою малышку. Сонная сладость смотрит на меня так преданно и нежно, что сердце останавливается.

— Иди ко мне, сладость. Можешь обнять своего дурака отца?

Маша срывается и стискивает меня. Прижимается. Я чувствую ее запах и вдыхаю его глубже.

— Пап, ты любишь Женю?

— Люблю… — вырывается у меня.

— А маму так же любил?

— Малышка, — я ловлю ее лицо и киваю. — Я люблю и твою маму. И тебя… Твоя мама будет всегда в моем сердце.

— Я не против, па, — Маша кивнула. — Я люблю Женю тоже. Но если это правда, что она сказала… Зачем ей возвращаться к нам?

— Малыш, она вернется ради тебя. Мне кажется, у вас есть та связь, которая мне непонятна пока… Но я очень рад, что ты ей доверяешь и так близка с ней. Она хорошая.

— Ты же тоже рад, что она вернется?

— Рад. Но то, что я тебе сказал, оставь в секрете. Если у нее кто-то появился… Значит, я не стану ее тревожить больше…

Женя

Руки дрожат, когда я застегиваю пальто у входа в школу. Говорю себе — это от холода, но кого я обманываю?

Первый рабочий день. Точнее, первый день возвращения в жизнь, которую я так старательно пыталась забыть.

Школьный двор пестрит детьми — шумными, веселыми, разбегающимися в разные стороны, как разноцветные шарики. Я стою у ворот и высматриваю знакомые светлые косички среди десятков голов.

И вижу ее.

Маша выходит из дверей школы — и замирает на верхней ступеньке, будто не веря своим глазам. Рюкзак съехал на одно плечо, шапка сбилась набок, а лицо…

Лицо озаряется такой радостью, что у меня перехватывает дыхание.