Онлайн книга «Ищу няню. Интим не предлагать!»
|
— Женя, ты все не так… — Ты уже все сделал и сказал. Зачем больше усугублять?.. Разворачиваюсь и иду в подъезд. И там оседаю на пол, зажав рукой рот, чтобы не закричать… Пу-пу-пу) 22 глава Влад Дверь закрывается. Маша уходит к себе — молча, не обернувшись. Щелчок замка бьет по нервам громче выстрела. Стою в прихожей с конвертом в руке. Тем самым, который она вернула. Снимаю пальто, вешаю — на автомате, пока в голове крутится одно… Женя посреди мокрого двора обнимает мою дочь. Красные, опухшие глаза. Боль, которую причинил я. «Чтобы она тебя ненавидела вместо меня? Ты ее папа, ты не можешь быть плохим». На кухне наливаю виски и опрокидываю залпом. Она меня прикрыла. Взяла вину на себя перед девятилетней девочкой. Хотя виноват — я. Голова падает в ладони. Пытаюсь вспомнить: делал ли кто-то такое раньше? Брал на себя мои косяки? Только Катя... А эта девчонка — няня, которую я уволил после того, как сам затащил в свою постель — стоит под дождем и говорит моей дочери: «Я поступила плохо…». Наливаю еще. Не пью. Смотрю на стакан. Что я наделал? * * * Утром просыпаюсь на диване. Шея затекла, во рту пустыня. Маша не выходит к завтраку. Поднимаюсь за ней, но у нее даже закрыто, что Маше не свойственно. Она никогда от меня не закрывается и никогда не скрывает ничего… — Школа, — говорю в закрытую дверь. — Не пойду. Стою и чувствую себя идиотом. Ворочаю миллионами, веду переговоры с акулами бизнеса — и не могу справиться с собственной дочерью… Проходит две недели. Три няни за это время с криками звонили мне и говорили, что у меня невыносимый ребенок. Первая продержалась четыре дня. Маша смотрела сквозь нее, как на пустое место. Ни слова не говорила. Женщина ушла со словами: «Ей нужен психолог, а не няня. Воспитывайте в ребенке уважение к взрослым!». Вторая с энтузиазмом пыталась помочь Маше выйти из этого состояния. Маша молча вылила ей на голову сок. Когда я попытался отругать — просто встала и ушла. Третья сбежала вчера. Буквально — с трясущимися руками, пятясь к двери. — Она сказала, что я умру, если не уйду. Что все уходят. Таким голосом... Извините. Не могу… Маша стояла в дверях своей комнаты и просто смотрела на свою еще одну бывшую няню, словно на призрака. Словно она не понимает, что делает что-то не так… Это не моя дочь. Мою — солнечную, смешливую, ту, что обнимала меня по утрам — словно подменили… Открываю ее дверь — замок я снял после того, как она не выходила почти сутки. Лежит калачиком, спиной ко мне. Обнимает подушку — ту, из которой они с Женей строили однажды замок. — Маш, нам надо поговорить. — Уйди. Сажусь на край кровати. Она отодвигается, сжимается. — Ты не разговариваешь со мной две недели. Не ешь. Учителя звонят — говорят, что ты смотришь в окно весь урок. — Мне все равно. — А мне — нет. Она резко поворачивается. Глаза сухие, злые. Взрослые. Так девятилетние не смотрят. — Тебе на всех все равно! Ты прогнал Женю! — Ты не понимаешь... — Понимаю! — Садится, кулаки сжаты. — Женя тебя любила! А ты ее выгнал. Ты всех выгоняешь! — Женя… — Врешь! Ты всегда врешь! — Голос срывается на крик. — Женя сказала, что виновата она, но я знаю — это ты! Ты все портишь! Слезы наконец прорываются. — Ненавижу тебя! Хочу к Жене! Хочу к ма… К маме… Захлебывается. Трясется. Я тянусь обнять — она бьет меня кулаками в грудь. Слабо, по-детски. Каждый удар — как нож в мое сердце. |