Книга Мажор. Он меня погубит, страница 38 – Ксения Рокс

И всё бы ничего, если бы не эта странная тишина, что висит между нами.

Кажется, он специально молчит, будто проверяет, сколько я выдержу. Ну уж нет. Я не подам виду, что нервничаю. Пусть думает, что мне всё равно.

— Я могла бы и сама дойти, — бурчу я, будто между делом.

Голос звучит хрипловато, я почти не узнаю себя.

— Мне не трудно. Тут идти-то, — отвечает мажор ровно, даже без издёвки.

Никакой фирменной наглости, никакой самоуверенной ухмылки, как будто это вообще другой человек рядом.

Я бросаю на него косой взгляд, и правда, лицо спокойное. Ни намёка на привычное «я-здесь-король». Странно. Даже тревожно.

Это что, получается, его новая роль?

— Боишься, что меня украдут? — хмыкаю я, не удержавшись.

— Может быть, я просто хочу пойти с тобой? — его быстрый взгляд цепляет меня на секунду и как будто бы не отпускает.

Я чуть ли не смеюсь, но вовремя прикусываю губу.

Господи, да он серьёзно?! Реально думает, что я куплюсь на эту внезапную доброту?

Тоха, бэд бой, гроза академии, решил сыграть в пай-мальчика?

Ну-ну. Смешно и даже немного жалко.

— Ну ладно, хочешь — иди, — фыркаю я, пожимая плечами.

А сердце… Предатель. Бьётся чаще обычного, словно не слышит моих приказов.

Проходит ещё минута. Тоха молчит, и я молчу.

Вечерний холод кусает щеки, а внутри жарко, будто я только что пробежала марафон.

— Слушай, а ты… — его голос ломает паузу.

Поднимаю глаза, а мажор вдруг останавливается.

Смотрит прямо, почти вызывающе.

— У тебя планы на этот вечер есть?

— Есть, — отвечаю без раздумий. — Смотреть фильм и есть попкорн.

— А поехали на нормальное кино? В смысле, в кинотеатр, — мажор говорит как-то скомканно, будто сам удивлён своей смелости.

— Прямо сейчас? — уточняю я, приподнимая бровь.

— Ну да. Там фильм один идёт, пацаны советовали… — он сбивается и вдруг смотрит вниз, будто оправдывается.

Внутри вспыхивает что-то колючее: желание и стыд одновременно.

Стыдно признаться, но я… Никогда не была в кино.

Ни разу.

Моё детство прошло в глухой деревне, где единственным развлечением были редкие концерты в доме культуры и старый телевизор у тёти Оли. После смерти мамы, когда мне было шестнадцать, тётя взяла меня к себе, оформила опеку, и благодаря ей я не попала в детдом. Тогда я дала клятву самой себе, что не в коем случае не стану для неё обузой, потому что у тети Оли было своих двое детей, и она работала на двух работах, чтобы нас всех прокормить.

С тех пор я жила экономно, берегла каждую копеечку. Просить у тёти денег на ерунду казалось преступлением.

И вот сейчас я стою перед Тохой. Перед парнем, от которого хочется одновременно сбежать и рассмеяться ему в лицо, вывести на чистую воду. Слишком самоуверенный, заносчивый и всё же… Сейчас он другой и ему так идет эта роль. Спокойный. Почти нормальный. Фантастика.

Этот парень предлагает мне сходить в кино, будто это самое обычное дело на свете.

И у меня внутри вдруг поднимается что-то тёплое, детское — чувство, которого я уже давно не помню.

Как будто кто-то тихо шепчет: «Хочешь, я покажу тебе большой, настоящий мир?» Чёрт. Нельзя. Это всего лишь Тоха. Тот самый, от кого я пыталась держаться на расстоянии.

Но ведь… Посмотреть кино на настоящем экране, в Питере... Разве это не шанс?

Черт.

— Окей. Поехали, — слова срываются с языка раньше, чем я успеваю обдумать их до конца.