Онлайн книга «Турецкая (не)сказка для русской Золушки»
|
Что мне делать? Попытаться бежать, как только машина остановится и багажник откроют. Но куда? Где я буду? Кто будет вокруг? Из глаз непроизвольно брызгают слезы, но я тут же их останавливаю. Волевым решением. Это не поможет. Ничего не поможет. Остается уповать только на чудо и… на то, что Кемаль каким-то чудом сможет обнаружить, что меня похитили до своего отъезда на рассвете в медовый месяц… Мысль об этом сейчас царапает душу… А ведь я могла поддаться соблазну, который, чего уж греха таить, был… Я могла дать слабину и хотя бы позволить этот поцелуй… Я устала быть сильной, устала быть одной, устала «заплакивать» свое одиночество и боль в подушку с момента… Нет, не смерти отца. С момента, когда ушла мама…Вот сколько я уже одинока… Никому не нужная… Идеальная кукла Маша, которую стоит красиво выряжать и хвастаться мною перед своим кругом, едва удосужившись спросить, что у меня на душе… Я ведь хоть и кукла, но с сердцем… С сердцем, про которое никто не вспоминал… Быть стервой менее больно, если знаешь, что твое сердце никому не нужно… Машина дернулась после нескольких крутых виражей. Двигатель затих так же резко, как в последний раз подбросил меня на повороте, заставив больно удариться лбом, так как я не успела сгруппироваться. Я не дышала, пока ждала, что же будет дальше… Багажник открывается… Свет падающего на меня прожектора от фонаря тут же слепит, и потому я не сразу различаю ухмыляющуюся фигуру Орхана. Это крытый амбар, судя по серым содам высокой крыши. За ним еще пара человек. Мужчины в черном и… словно бы выхватываю образ полной женщины, которая стоит чуть поодаль, спрятанная за темным никабом. — Вылезла, гяхба (тур. — ругательство)! — слышу я надменный приказ. Ноги ватные. Только сейчае понимаю, как переполнен мочевой пузырь. Точно — лопнет. — Тварь! — больно хватает меня за волосы и дергает на себя, — успел тебя поиметь муженек? Я вижу ярость в глазах Орхана. Одержимую и жуткую… От боли хочется выть. Мне холодно. Тело бьет крупная дрожь. внутренности выворачивает. Нет, все мои нелепые надежды и попытки бежать лопаются мыльными пузырями о реальность того, что я вижу по сторонам… Тянет влагой и рыбой. Мы у моря? Это Стамбул⁈ По времени ехали меньше в два раза, чем в Анатолию… Что тогда? Я не очень сильна в географии Турции… Меня швыряют на пол. Мужики, напоминающие кровожадные черные тени шакалов, расступаются. Я поднимаю глаза и утыкаюсь в ту самую женщину. Меня кипятком ошпаривает… Я видела ее! На таможне! Та самая, которая пыталась меня куда-то увезти и продать! — Ты могла просто быть поласковей со мной, дура русская! — шипит Орхан, не давая мне на передышку более нескольких десятков секунд,-хватая за руку и больно волоча за собой, — но будешь более полезна… Вскрикиваю, когда меня буквально швыряют в темное помещение. Группируясь, автоматически ожидая больного удара, но только слышу сдавленные женские голоса — стоны, вой, вскрики. Буквально падаю на одно из женских тел. Часто моргаю и оглядываюсь, борясь с очередными рвотными позывами из-за запаха ацетона, пота и тухлой еды, который зловонным облаком висит над этой темницей. — Добро пожаловать туда, где тебе место, русская шлюха! — кидает мне в спину та женщина-тварь. Железная дверь закрывается за ней с неприятным лязгом. |