Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 31 – Айская

Я почувствовал, как внутри меня что-то с треском лопнуло. Самоконтроль, который я так тщательно выстраивал годами, просто испарился.

— Ты даже не представляешь, какую ошибку совершил, ввязавшись в это, — Дэн сделал еще шаг, почти касаясь меня грудью. — Твоя война закончится сегодня. Вместе с её исключением и твоим позором перед отцом.

— Закрой. Свой. Рот, — каждое слово давалось мне с трудом. Ярость застилала глаза багровой пеленой.

— А то что? Снова ударишь? Давай! Покажи всем, какой ты неуравновешенный психопат из-за этой дворняжки! Прям под стать ей!

Это была последняя капля. Я не выдержал. Рывок — и мой кулак с глухим звуком впечатался в его челюсть. Дэн не ожидал такой скорости, его голова дернулась, и он отлетел к двери кабинета. Я не дал ему прийти в себя: в два прыжка преодолел расстояние и повалил его на пол, вцепляясь в воротник его дорогого пиджака.

— Матвей, не надо! — вскрикнула Настя, застыв в шоке.

Я занес руку для нового удара, когда дверь кабинета за спиной Дэна с грохотом распахнулась.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — Громовой голос ректора заставил меня на секунду замереть.

Я поднял голову. Картина была достойная финала шекспировской трагедии. В дверях стоял ректор, его лицо было пунцовым от гнева. Справа от него — чета Волковых и родители Дэна, которые смотрели на нас с нескрываемым ужасом и отвращением. А слева…

Там стояла мать Насти, прижав руки к лицу, и мой отец. Отец смотрел прямо на меня. В его взгляде не было ярости — там был холодный, расчетливый лед, который пугал гораздо сильнее любого крика.

Я медленно разжал кулак, всё еще придавливая Дэна к полу, и почувствовал, как сотни глаз студентов, наблюдавших за сценой из коридора, буквально прожигают мне спину. План полетел к чертям. Теперь это была уже не игра — это была катастрофа.

Настя....

Всё произошло слишком быстро. Удар, грохот, крики... Я стояла, оцепенев, и смотрела на Матвея, который только что, как разъяренный зверь, впечатал Дэна в пол. В голове пульсировала одна мысль:

«Всё, это конец. Нас обоих сейчас просто исключат».

— Все в кабинет! Живо! — рявкнул ректор, указывая на дверь.

Ректор занял свое место, а мы — участники этого цирка — рассредоточились по комнате. Отец Матвея встал у окна, заложив руки за спину. Его молчание давило сильнее, чем любые крики. Отец Дэна, мерил комнату шагами, едва сдерживая ярость.

— Это возмутительно! — Верещагин-старший первым нарушил тишину, ткнув пальцем в сторону Матвея. — Котовский, твой щенок совсем потерял берега! Напасть на моего сына в стенах университета? На глазах у всех? Я требую немедленного исключения обоих, девчонки и твоего сына!

— Твой сын, Аркадий, — ответил Борис Игоревич. Его голос был тихим, но в нем слышался скрежет стали, — слишком много говорит. И, судя по всему, не фильтрует то, что вылетает из его рта. Матвей просто преподал ему урок.

— Она меня чуть не задушила! — взвизгнул Дэн, прижимая платок к лицу. — Эта девка — мусор! А Матвей... он сошел с ума из-за неё!

— Довольно! — ректор ударил ладонью по столу. — Мы здесь собрались, чтобы обсудить инцидент с Настей Макаркиной и её возможное исключение. Но то, что я увидел сейчас... При всём уважении, Борис Игоревич… — ректор посмотрел на Котовского-старшего. — Матвей, это ставит под вопрос и твое пребывание в нашем вузе.