Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 113 – Айская

— Прости, пап... У тебя действительно непутевый сын, — прошептал я.

Отец замолчал, его ладонь накрыла мою руку и крепко сжала её.

— Глупости не говори, — его голос внезапно смягчился, в нем больше не было стали, только бесконечная отцовская любовь. — Сын у меня хороший. Раз из-за девушки неоднократно в драку лез и в кому впал — значит, сердце у тебя на месте. Но можно же было обойтись без всего этого геройства? Ты всем нам так нервы потрепал, Матвей...

Дверь палаты распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. Я едва успел сфокусировать взгляд, как в комнату вихрем влетела Настя. Она не шла — она неслась, сметая на своём пути тишину больничного покоя. Её лицо было заплаканным, волосы растрепались, но для меня она в ту секунду была прекраснее всего, что я когда-либо видел.

Она не произнесла ни слова, просто рухнула на край моей кровати и впилась в мои губы в отчаянном, почти болезненном поцелуе. Её руки, холодные и дрожащие, крепко обхватили моё лицо, словно она пыталась убедиться, что я не галлюцинация.

— Котовский.... — выдохнула она мне прямо в губы, когда на секунду отстранилась, чтобы глотнуть воздуха. — Матвей! Я чуть с ума не сошла... Эти дни... я думала, я просто умру, если ты не откроешь глаза. Не смей, слышишь? Никогда больше не смей так со мной поступать!

Я почувствовал, как ком подкатил к горлу. Смотреть на неё и видеть эти слёзы, понимая, что я сам всему причина — это разрывало меня изнутри.

— Настя, прости… — повторял я, задыхаясь. — Прости за всё. За тот первый день, когда я ворвался в твою жизнь как ураган. За каждую твою слезу, за каждый страх, за этот ад, в который я тебя окунул с головой. Прости меня, родная…

Она прижалась лбом к моему лбу, её дыхание обжигало.

— Только попробуй ещё раз оставить меня одну, — прошептала она, почти касаясь моих губ. — Мне плевать на всё остальное. Просто будь рядом.

В этот момент в палату влетела запыхавшаяся Жанна. Она остановилась, увидела нас, и выдохнула так, будто с плеч свалилась гора.

— Ну наконец-то, вернулся, — сказала она с дрожью в голосе. — Матвей, ты хоть понимаешь, что ты с ней сделал? Она же за эти две недели почти ничего не ела. Только сидела здесь под дверью и ждала. Мы её силой домой уводили.

Отец, который до этого молча наблюдал за нашей сценой, вдруг тепло и странно улыбнулся.

— Чуть не забыл, — сказал он, залезая в карман пиджака. — Кажется, эта вещь должна быть у тебя, сын.

Он протянул мне руку, и на его ладони лежало то самое нелепое, потемневшее кольцо из проволоки. Жанна ахнула, поняв, что происходит. Я крепко сжал руку Насти, чувствуя, как пальцы всё еще подрагивают. Собрав все силы, я посмотрел сначала на Жанну, а потом вернул взгляд к Насте.

— Насть... — надел кольцо ей на палец. — Я знаю, что наломал дров. И что я тот ещё тип, который не заслуживает прощения... Но если бы дала мне последний шанс... Ты выйдешь за меня?

Настя замерла. Она посмотрела на свои пальцы, на это кольцо, а потом снова на меня. Её губы дрогнули в улыбке, и она часто-часто закивала.

— Я тебя уже говорила, да! Скажу ещё раз, я согласна.

В палате раздался искренний, облегченный смех родителей. Отец похлопал меня по ноге, а Жанна, смеясь сквозь слезы, обняла его. В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появилась медсестра с суровым видом.