Книга Виннипегская Cтена и я, страница 219 – Мариана Запата

Честно говоря, я чувствовала себя так, будто подхватила грипп, эболу и фарингит, – до того мне было плохо.

Оглядываясь назад, я не понимаю, как мне удалось добраться до финиша. Наверное, чистая сила воли и упрямство. Я никогда в жизни не чувствовала такой гордости за себя… и такой ярости к себе.

Кажется, я начала плакать – в основном потому, что каждая кость, каждый мускул в теле кричал от боли. И потому что не могла поверить, что действительно это сделала.

Но когда в толпе я заметила высокого темноволосого парня, пробивающегося ко мне, – вот тогда я готова была разрыдаться по-настоящему. Люди вокруг улыбались и поздравляли, но у меня не было сил даже поблагодарить их. Потому что мне нужно было только одно – и я еще этого не получила.

Мне нужно было, чтобы этот большеголовый мираж приближался ко мне. Я ждала этого три часа назад. Ждала две недели назад.

Даже через сорок футов, разделявших нас, мои затуманенные глаза разглядели его нахмуренный взгляд, когда он заметил, что я затерялась в толпе. Я рухнула на колени, игнорируя волонтеров, которые тут же окружили меня. Разумом я понимала: я не умираю. На самом деле не умираю.

Это было просто… мучительно. Мне хотелось только, чтобы меня обняли, а потом я бы приняла душ, что-нибудь съела и уснула.

Но больше всего мне хотелось, чтобы этот парень, который двигался через толпу с неумолимостью дорожного катка, оказался рядом еще быстрее. Он был подобен Моисею, раздвигающему море из людей. Как только он остановился передо мной, я вытянула руки, и он подхватил меня под мышки, с легкостью оторвал от земли, и мы оказались лицом к лицу. Я не оценила этот невероятный подвиг силы из-за того, что он сделал потом…

Я обвила шею Эйдена, и он крепко обнял меня, будто это не он бросил меня и оставил одну, когда я нуждалась только в нем. Я обхватила его руками и ногами, как обезьянка, не обращая внимания на то, как сползли мои шорты, и тем более на фотографов, которые мгновенно окружили Виннипегскую Стену и меня, хотя должны были снимать марафонцев.

Да, я плакала, прижавшись к Эйдену, а он зарылся лицом в мои волосы и низким голосом шептал мне на ухо слова поддержки.

— Моя девочка. Черт, это моя девочка.

— Что ты здесь делаешь? – прорыдала я.

— Я соскучился.

— Что?

Он сжал меня еще крепче.

— Я ужасно по тебе соскучился.

Ох черт.

— Я должен был тебя увидеть, – продолжил он.

— Ты был здесь и ничего мне не сказал?

— Не хотел тебя отвлекать, – тихо объяснил он, обхватив рукой мой затылок. – Я знал, что ты справишься.

Тут мне захотелось разрыдаться еще сильнее.

— Я умираю. Купи мне сегвей. Я никогда больше не буду ходить, – прохныкала я.

Он, что, смеялся?

— Конечно.

Я поняла, что мне абсолютно не важно, что он смеется над моей болью.

— Ты можешь отнести меня к машине?

— Ты меня оскорбляешь, Вэн. Конечно, могу. – Кажется, его губы коснулись моей щеки, но я не могла быть уверена, потому что я зажмурилась и боялась, что открою глаза и обнаружу, что все это плод моего воображения. – Но стану ли?

Я только крепче обняла его и обвила свои измученные бедра вокруг него так сильно, как только могла, но, скорее всего, меня хватило лишь на три секунды. Честно говоря, было чудом, что я вообще смогла это сделать.

Я была почти уверена, что его губы коснулись моего виска, и шмыгнула носом, оцепенев.