Книга Виннипегская Cтена и я, страница 218 – Мариана Запата

— Но вдруг…

— Ванесса, ты можешь это сделать. Я нисколько в тебе не сомневаюсь. И ты тоже не должна сомневаться. Готов поспорить, ни одна из твоих сестер не способна сделать то, что ты сейчас сделаешь.

Это был удар точно в цель. Одной этой фразы хватило, чтобы вдохнуть в меня новую жизнь. Эйден знал меня, и он знал меня очень хорошо.

— Ладно, я это сделаю, – глухо сказала я.

Я должна была. У меня не было другого выбора, так ведь?

— Ты сможешь, – повторил он с еще большей убежденностью. – Ты это сделаешь.

Сейчас или никогда, верно?

— Я смогу.

Он издал тихий и нежный звук.

— Вот это моя девочка.

Его девочка?

— Я? – Я спросила его прямо в надежде, что это было не просто… это было глупо, Эйден не сказал бы этого просто так.

— Ты. Единственная, – ответил он так, будто не могло быть иначе.

И как теперь не свернуть горы после таких слов от самого целеустремленного мужчины, которого я когда-либо встречала?

— Возможно, у меня откажут ноги, как только я пересеку финишную черту, но я это сделаю. Могу я позвонить тебе потом с больничной койки?

— Уж будь добра.

Я много через что прошла в своей жизни. Я знала, что такое боль, я страдала от нее долгие годы, иногда – больше, иногда – меньше. Я привыкла, что успех – это упорный труд. И мне нравилось делать все возможное в любом деле, за которое я бралась. Так было всегда, и я не собиралась переживать или задаваться вопросом почему.

Но этот марафон…

Я подготовилась к нему как только могла, учитывая все обстоятельства. Я знала свои пределы и знала, на что способно мое тело.

Но после двадцати четырех километров…

Я начала иссякать.

Мне хотелось умереть.

Каждый шаг был как пытка. Мои ноги обливались невидимыми слезами. Мои связки и сухожилия считали, что я наказываю их за что-то, что они сделали в прошлой жизни.

Какого хрена я решила, что именно марафон станет моим главным достижением? Почему нельзя было просто собрать деньги на благотворительность или что-то в этом роде? Может быть, усыновить ребенка?

Если я переживу это, то что угодно будет мне по плечу. Черт возьми, да я приму участие в соревнованиях по триатлону.

Ладно, я попробую подготовиться к триатлону, если смогу отбыть этот тюремный срок на марафоне.

Если, конечно, добегу.

Если.

Если я не умру. Потому что мне казалось, что я на пороге смерти.

Меня мучили голод и жажда, и каждый шаг отзывался болью, которая через всю спину шла прямо в голову, мой темп сбился, и я начала бежать неаккуратно. Возможно, у меня была еще и мигрень, но мои болевые рецепторы были слишком сосредоточены на всем остальном, чтобы это заметить.

Я подумала об Эйдене, о моем брате, о Диане. Я подумала о Заке.

Я закрыла глаза и усилием воли заставила себя двигаться вперед. С каждым километром становилось все труднее. Ноги отказывались слушаться.

Я замедлялась, потому что теряла сознание.

Но я могла умереть, только когда пересеку финишную черту, потому что не ради того, чтобы рухнуть прямо здесь, я тренировалась и надрывала свою задницу в течение нескольких месяцев. Во всяком случае, я становилась все более и более готовой к тому, чтобы доползти до финиша, если до этого дойдет. К тому времени, как осталась последняя миля, я уже даже не шла, а хромала и плелась. Мои икры сдались. Голени точно станут серьезной занозой в заднице на ближайшие недели, а квадрицепсы были разбиты в клочья.