Книга Виннипегская Cтена и я, страница 132 – Мариана Запата

— Я смогу пробежать марафон, если захочу. – Щеки у Зака порозовели, а я постаралась убраться от него подальше, чтобы он не ущипнул меня снова.

— Конечно сможешь. Вон как пыхтишь. – Я хлопнула Зака по спине и тут же увернулась, чтобы он меня не достал. – Ладно, идем. Только дай мне сначала попи́сать, Форрест Гамп, – сказала я, следя, чтобы между нами было не меньше пары метров.

Зак рассмеялся и сделал еще один выпад в мою сторону.

Я отпрыгнула и заметила, что Эйден смотрел на меня. Точнее, на мои ноги. Все лосины были в стирке, поэтому я вытащила из комода шорты, которые не носила лет сто. Они были слишком тесными и слишком короткими, так что мне пришлось надеть свободную футболку, чтобы не было заметно, как эластичный пояс впивается в живот и бедра. С тех пор как я начала бегать, я сбросила почти семь килограммов, но до кубиков на прессе было еще далеко.

Поэтому я немного удивилась, когда Эйден, сдвинув густые брови, спросил:

— Что с твоей ногой, Вэн?

Во время работы на Эйдена я периодически носила юбки и платья. Я всегда думала, что ему просто плевать на шрамы, уродовавшие мое колено. Черт возьми, на мне были обрезанные шорты, когда мы застряли в лифте. Я сидела на Эйдене, и он держал руку у меня на колене. Как он мог не заметить?

Теперь я поняла, что он раньше даже не смотрел в эту сторону.

Мне было все равно, что это некрасиво, и я никогда не пыталась спрятать колено. Это был мой почетный знак. Мое ежедневное напоминание обо всей физической боли, через которую я прошла, о гневе, который надо держать под контролем, о том, как я справилась со всем этим. Я закончила учебу. Снова встала на ноги. Достигла своей цели – занялась собственным делом и начала работать на себя. Никто не сделал это за меня. Я копила. Я работала. Я добивалась. Я. Сама.

И если я делала это, когда была сильной, то потому лишь, что помнила времена, когда была слабой. Больное колено никогда не давало забыть, через что пришлось пройти за последние восемь лет.

Выходя из кухни, я бросила, потому что правда не имела никакого значения:

— Меня сбила машина.

Просто я никогда не добавляла, что за рулем сидела моя сестра.

К тому времени, когда мы с Заком вышли из дома, солнце начало клониться к закату. Мы пробежали десять километров в одну сторону, прежде чем развернуться и побежать домой. На последних трех километрах мы обычно приходили в себя. Восстановив дыхание, Большой Техасец резко фыркнул и спросил:

— Как, черт возьми, Эйден до сих пор не замечал твое колено?

У меня вырвался короткий смешок.

— Задаю себе тот же вопрос.

— Господи Иисусе, Вэнни, кажется, я заметил в первую же неделю твоей работы на него. – Зак покачал головой. – Эйден не замечает ничего, что не относится к футболу, пока не становится слишком поздно.

Что правда, то правда.

И тут Зак добавил:

— Как это было с тобой.

Что-то будто рухнуло мне на плечи. Иногда правда, как тяжелый удав, который обвивается вокруг горла и убивает тебя, а иногда – как боа из перьев, роскошный и забавный аксессуар в твоей жизни. Сейчас я заставила себя принять правду как красивое боа. Я уже столкнулась лицом к лицу с реальностью, и в ней Эйден признался, что не ценил меня, пока я не ушла.

Было так, как было. Нельзя заставить кого-то заботиться о тебе или любить тебя. Я знала это слишком хорошо.