Книга Мой темный принц, страница 210 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Олли взял мою руку с необычайной нежностью, словно драгоценность, и сунул в карман своего свитера, будто хотел закутать меня в нем и защитить от всего мира.

— Не волнуйся, Филомена, я обязательно пришлю тебе видео, на котором сжигаю эти деньги в костре, лишь бы посыпать соль тебе на рану. Желаю паршивой жизни.

Она помчалась за нами к выходу, хватая рюкзак за непрочные лямки.

— Это незаконно.

— Как и мошенничество, воровство и финансовые пирамиды. Уверен, власти с удовольствием ознакомятся с доказательствами, которые я собрал. – Олли вырвал рюкзак из ее хрупких пальцев, как раз когда официантка побежала за нами со счетом. – Советую воспользоваться пенсионной скидкой, Филомена. Она тебе пригодится.

= Брайар=

Ты не сможешь спрятать Трио в рюкзаке, а Старикана – под огромной университетской толстовкой.

Этот глупый план промелькнул в мыслях, как спасательный круг. Разумеется, служба безопасности аэропорта не станет проверять слишком тщательно, если прикинусь беременной. Увы, было бы жестоко бросить Оливера и в довершение похитить его собак.

А я точно положу конец нашим отношениям. Ничего не изменилось. Через две недели начнется работа на съемочной площадке, а состояние Себастиана требовало, чтобы Оливер остался. Наши жизни не сочетались. Как и всегда. Оказывается, любовь – требовательная дрянь. Она никого не ждет, но имеет наглость стоить ожиданий.

— Мы не можем быть вместе, – заявила я за завтраком из яиц и веганских сосисок.

Оливер бросил «Файнэншл Таймс» на тарелку и сердито посмотрел на меня, будто я испортила идеальный завтрак. Впрочем, он все равно не воспринял меня всерьез. Я видела вызов в его глазах. И вообще, последние двадцать четыре часа он не отходил от меня ни на шаг, высматривая любые признаки надвигающегося нервного срыва из-за новостей о смерти Купера. Наверное, он счел мои слова переломным моментом.

— Нет, можем. – Он сложил газету, вытер пятно от голландского соуса с первой страницы салфеткой, которую взял с колен, и продолжил завтракать как ни в чем не бывало. – Но давай, расскажи, что, по-твоему, нам мешает.

Я намазала масло на кусочек тоста из хлеба на закваске, представляя, что бы он сказал, не испорть я завтрак своим заявлением. Наверное, что-то вроде: «Я люблю тебя, правда, но не понимаю, зачем ты поджарила в тостере хлеб, который и так черствый. Не дорожишь зубами?»

— Олли. – Я вздохнула, вонзившись в хлеб, который и правда оказалось больно откусывать. – Эта затея с фиктивной помолвкой была забавной, но теперь в нее вовлечены другие люди, которые ожидают, что она правда состоится.

Он вскинул брови.

— Ты про нас с тобой?

— Про твоих родителей, например.

— Точно. – Оливер провел языком по верхним зубам, усаживаясь поудобнее. – И почему этот брак не может состояться?

Я отложила тост, глядя, как масло растекается по тарелке.

— Потому что у меня есть жизнь, друзья и карьера, и, так уж вышло, все это в Южной Калифорнии. А ты должен остаться здесь.

— Добро пожаловать в роскошную жизнь, детка. – Он раскрыл объятия. – У тебя даже есть личный самолет.

— Я не хочу летать частным самолетом по этическим соображениям, помнишь?

— Помню. Прекрасно помню. – Он отодвинул тарелку и издал преувеличенный вздох. – И почему я не мог влюбиться в кого-то вроде сестер Таунсенд, которые собственноручно сожгли бы целый тропический лес, если бы это помогло им пробраться на распродажу дизайнерских вещей?