Книга Мой темный принц, страница 199 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Мой милый, измученный мальчик.

Я почувствовала себя незваным гостем, будто вторглась на мероприятие, на которое меня не приглашали, – на схватку Оливера фон Бисмарка с его демонами.

— Олли?

На несколько мгновений нас окутала тишина.

Я даже усомнилась, что он услышал, пока его ответ не потряс меня до самого нутра:

— Кажется, я сломил его навсегда.

Мы оба знали кого.

Я подошла к кровати с напускной уверенностью, села на край и погладила его по щеке. Меня потрясла ее температура. Холодная и вся мокрая от слез. Оливер фон Бисмарк никогда не был плаксой. А еще никогда так много не пил. Даже в детстве, когда мы тайком потягивали вино. Он всегда старался контролировать, сколько выпивает, выступая и зачинщиком, и ответственной стороной во всех наших приключениях.

Я смахнула слезу большим пальцем.

— Кто тебя так довел?

Кто бы это ни был, я его убью. Даже если это сам Себастиан.

— Я отвел его к врачу. Вернее, строго говоря, заманил под ложным предлогом… – Оливер попытался отползти к изголовью кровати, но покачнулся от выпивки. В итоге свесился с края, и его вырвало. Целый обед и море водки смешались в густое озеро. – Ах черт, – проворчал он.

— Эй, не беспокойся. – Я сжала его плечо, помогла прислониться к изголовью и дала две таблетки обезболивающего с тумбочки. – Я все уберу.

Я сбегала в кладовку и вернулась с рулоном бумажных полотенец, мусорным пакетом и антибактериальными салфетками. Олли откинул голову на кожаное изголовье, бормоча извинения, пока я заказывала вьетнамский куриный суп с доставкой.

Закончив и вымыв руки, я устроилась на краю кровати рядом с ним и смахнула прядь волос с его взмокшего лба.

— Давай попробуем еще раз. Дубль два. Расскажи, что сегодня случилось, малыш.

— Мы не ходили к врачу уже лет пять, не меньше, и ни разу не бывали у пластического хирурга. Он терпеть не может все, что связано с медициной. Сегодня он казался гораздо счастливее. И я подумал… подумал, что все пройдет иначе.

Значит, Оливер тоже заметил перемены.

Я лихорадочно соображала, складывая картину воедино. Со вздохом погладила Олли по плечу.

— Ты отвел его к пластическому хирургу.

— Я хотел узнать, можно ли восстановить его лицо. Вернуть ему уверенность.

Я не стала указывать на то, что мы оба и так знали: Себ никогда не станет прежним. Его лицо никогда не будет таким безупречным, как раньше. Врач мог пересадить кожу, поставить импланты из хрящей, силикона или чего там еще и сделать реконструкцию губ, но свидетельства того страшного несчастного случая все равно останутся. Невозможно полностью стереть шрамы, рассекавшие его лицо. Останутся признаки, и люди, которые когда-то знали его, заметят разницу между прежним Себом и новым. Он всегда будет жить с клеймом своего прошлого.

— Он слетел с катушек, Обнимашка. – Олли покачал головой, глядя в одну точку за моим плечом. – Просто слетел с катушек. Наорал на врача, напугал медсестру, бросил стул в стену. Было ужасно.

Я подавила резкий вздох, плотно сжав губы.

— Я не знаю, что делать дальше. – Оливер запустил пальцы в волосы и с силой потянул. – Я больше так не могу. Он не хочет, чтобы ему стало лучше.

— Ты не можешь его заставить. Так ничего не выйдет.

Себастиан сам должен пройти свой путь. Если его торопить, это даст обратный эффект. Исцеление – это не крик. Это шепот, и нужно время, чтобы его услышали.