Книга Лягушка в обмороке. Развод в 45, страница 31 – Анна Рэй, Арлин Мэй

Пост тут же находит отклик. Пишут женщины, мужчины, молодые и зрелые. Кто-то делится своими жизненными историями. Кто-то, вдохновившись моей кухней, присылает фотографии своих обновленных интерьеров. А Ромашка предлагает бросить вызов унылой лягушке и перекрасить комод или в «Звезду в шоке», или в «Мандариновое танго» под цвет моих волос.

Я смеюсь в голос. Незнакомые люди, их тепло и слова сейчас поддерживают лучше, чем те, кого я называла семьей.

На следующий день я лично знакомлюсь с адвокатом Ольгой Сергеевной. Цены кусаются, но выбора у меня нет.

Ольга Сергеевна — яркая женщина чуть старше меня. Она внимательно слушает, задает уточняющие вопросы о разводе: приняла ли я окончательное решение, что именно хочу получить. Она меня не отговаривает, просто хочет убедиться, насколько серьезны мои намерения.

Потом она переходит к заявлению Риты.

— Я возьмусь за ваше дело. Вернее, за дела, — уточняет она. — Приносите мне все что сможете: копии документов, объяснительную, которую подписали у участкового. И составьте хронологию: во сколько Маргарита вам позвонила, когда вы пришли, когда ушли, с какого номера звонили. И, пожалуйста, никуда не ходите без меня. Если позовут — идем вместе.

— Хорошо, — отвечаю я. — Спасибо.

— Позже поблагодарите, — по-деловому сухо отвечает адвокат.

Пока секретарь делает копии документов, я записываю хронологию событий. И вдруг чувствую, как внутри выпрямляется сжатая пружина: я не одна, у меня есть поддержка и план.

После встречи заезжаю на блошиный рынок: присмотреть старый комод или сервант. Конечно, это не прежние развалы под открытым небом, с особой атмосферой, но здесь тоже не так плохо. В большом помещении, похожем на ангар, чего только нет. А главное — умеренные цены и доставка. Мой блог с ремонтом дачи набирает популярность, и мне поступают заказы. Особенно хвалят старые работы, где я расписывала дверцы. Недаром мама водила меня в художественную школу: профессиональным художником я не стала, но кое-что умею. А вот Маша настоящий талант. Ей бы в художку, а не финансами заниматься!..

Я постоянно думаю о детях. Раньше мы с Машулей созванивались по несколько раз в день, а теперь — раз в два-три дня, и то чаще списываемся. Сын тоже изменился: раньше делился со мной всем, а теперь скрытничает. Наверное, это нормально: дети взрослеют, у них появляются свои интересы, личная жизнь. Главное, чтобы оставались порядочными людьми. Но с этим пока вопрос.

Набираю Кирилла, и он опять сбрасывает звонок. Пишу: «Срочно верни машину, сегодня я добиралась до города на электричке, мне неудобно». Ответ приходит минут через десять: «Ма, могу только часа через три, запарка в институте. Давай встретимся в городе, к тебе не поеду». Куча смайликов меня не подкупает. Понимаю: сын стал эгоистом, думает только о себе. В итоге договариваемся встретиться в торговом центре по дороге к его институту.

До встречи еще три часа, и я звоню Романовскому. Он отвечает сразу, в голосе тревога:

— Что-то случилось, Лен? Нужна помощь? Я звонил, но ты не брала трубку.

— Прости, некогда было — столько событий. А сейчас просто хотела пригласить тебя на обед. Я в городе, появилось время. Но если не можешь...

— Говори, где тебя забрать, — перебивает он.

Мы встречаемся в том самом торговом центре, где договорилась позже увидеться с сыном. Александр разглядывает меня с таким восторгом, словно я его рождественский подарок. Я невольно краснею.