Книга Во сне и наяву, страница 70 – Юлия Зубарева

— Мне бы еще пулемет, обстановку разрядить, — пошутила она себе под нос, укладываясь спать.

Сотый раз думала, что зря в эту ситуацию ввязалась. С Лушенькой все было понятно, там Лизавета сама в нее влезла, и сама ответственность несла, а тут. Надо не забыть бабе Миле новые упражнения показать. Мелкая уже вставать начала и потихоньку приходила в себя. Сниться ей Лиза боялась. После того, как девочка ее матерью признала, не хотела Елизавета врать дальше. Вот и держала связь через Маланью. Главное, что с кузнецом у них вроде все потихоньку завязывается.

— Скрытная бабка моя, прямо как я. Другая бы все рассказала, а тут одни догадки.

Так и заснула с мирными домашними мыслями, выбросив из головы все неприятное. Снова летний полдень в деревенском доме. Стрекочут кузнечики где-то за околицей. Нарвала пушистый веник из березовых веток, отдала рогатой привереде. Из дома сонная коза выходить не хотела. Норовила опять улечься на кровать и на Лизины уговоры только смотрела задумчиво и ухом трясла.

— Как бы ты не заболела, мать. Не нравится мне это.

Постояла на крыльце, собираясь с мыслями. Действовать придется наугад, на чистой интуиции. Закрыла глаза и пальцами начала перебирать, ощущая, как наяву, странички Ольгиных черновиков. Так, зажмурившись, пошла к калитке. Наощупь открыла. Первый лист лег под ноги как напольная плитка. Главное, не открывать глаз, нужно дальше, ниже, все ниже и ниже. Нащупывая ногами ступеньки из страниц, Лиза стала спускаться по крутой лестнице без конца и начала. Здесь не за что было держаться. Здесь не существовало времени. Только тонкая бумага под ступней — единственная опора над чужой бездной.

— Я проснусь в любой момент, — уговаривала себя Ходящая по снам. — Мне только посмотреть.

Стопка в руках становилась тоньше, и последние бумажки легли под ноги в этом бесконечном спуске. Лиза открыла глаза. Она была в огромной, теряющейся в густом сумраке пещере. Это не ее сон. Это место вообще на сон не похоже. Где-то недалеко журчала вода. Очертания скрадывались мраком, и только огромная масса горы над головой ощущалась физически как выдавливающее Лизу пространство.

— Ольга! — стала звать потерянную девушку Лиза.

— Га! Га! Га! — отозвалось гусиным гоготом эхо.

— Ну, хорошо. Мне здесь не рады. Я чужой человек, и не уверена, что еще раз смогу пройти этот спуск сама или провести к тебе твоих близких. Оль, тебя ищут. Мама Роза волнуется. Она обещала, что Бабусечка не будет больше воровать твои шарфики. Веня всю Москву излазил, и муж твой Боря штурмует следователей и полицию. Тебя, правда, ищут. Мы думаем, что ты в пансионате на лекарствах сейчас каких-то, вот поэтому так тяжело тебе.

Ответом послужил только невидимый глазом журчащий родник в темноте.

— Подожди немножко, скоро и ты вернешься домой. Тебя обязательно спасут.

Лиза присела на выступающий камень. Ноги после долгого спуска не держали. Накатывали усталость и апатия.

— Знаешь, мне приснилось, что ты маленькая фея с крыльями, такая, как в сказках. Ты ее сама, наверное, создала. Свой образ во сне. Я так не умею. Я вообще мало чего умею, а лезу, как медом намазано. Ты лежала в хрустальном гробу в страшном зале с чучелами ворон. Его больше нет. Мы разрушили его до основания. Они больше не смогут там никого запирать. Оль, возвращайся, давай, может, сможем подружиться, если захочешь. Я тебя по чужим снам погуляю, а ты меня поучишь образы создавать, — продолжала уговаривать Лиза гору, как маленького ребенка.