Книга Во сне и наяву, страница 65 – Юлия Зубарева

— Чего ты хочешь, Елизавета дочь Петрова? О чем мечтаешь?

— А у меня все есть, — ответила сама себе Лиза. — Жизнь бьет ключом, лето скоро. Главное, что она не хотела, так это возвращаться к прошлому своему скучному существованию. А все остальное как-нибудь наладится.

Прикатил наконец-то Виталик. Привез из зоомагазина шампунь от блох, чесалки, чтоб колтуны срезать, ошейник, витамины и еще много чего — полную сумку подарков для лохматого друга. Они за это время после неудачного знакомства с Барбосом сильно сдружились.

— Я и сам хотел, только забывал. А тут вы напомнили.

— Ну, раз сам хотел, давай помогай.

Пока мужики допиливали березу, а отцы народов заседали, ругаясь и стуча ладонями по столу, доказывали, кто тут главный по стройке, Лиза с Виталей мыли пса. В прямом эфире. С дурацкими комментариями от зрителей. Виталя разрывался между телефоном и лохматой мордой, а Лизавете было все равно. Вычесали репейник и срезали колтуны, что не смогли вычесать. Только один раз пришлось деда звать, чтоб подержал, пока в таз запихивали монстра хвостатого.

Барбос оказался с юмором и отряхивался как раз в те моменты, когда неумелые грумеры пытались лить воду или намыливать этого шерстяного безобразника. Мокрые были все с головы до ног.

— У нас теперь тоже ни клещей, ни блох не будет, — рассмеялась Лиза.

На улице просигналили. Красная Мишкина машинка выпустила понурую Елену Раскаявшуюся с переднего сиденья, следом появился рюкзак размером с эту раскормленную туристку, и уехала, не попрощавшись. Только Мишка руку с большим пальцем вверх поднял из раскрытого окна.

— Здрасьте, кого не ждали, — не со зла (зло уже перекипело давно), но из человеческой вредности произнесла Лизавета.

— Прогонишь? — понуро проговорила вредительница из-за забора.

— Да нет. Я смотрю, тебя с вещами привезли. На исправление или по рабочим надобностям? — опять накатили изнутри обида и злость за подставу с договором и общее свинское отношение к лучшей бывшей подруге.

— Лиз, прости. Я, правда, даже не посмотрела, что они наворотили с этими оплатами. Я так перед тобой виновата.

Ленка никогда не умела красиво плакать. Нос ее становился картошкой, распухая мгновенно, лицо краснело помидорным цветом, а слезы текли из глаз и из носа одновременно. На Лизаветиной памяти эта железная дамочка плакала только на ее кухне, выгнав хозяйку и воя в обнимку с бутылкой после измены мужа. А сейчас Елена Рыдающая вывалилась через калитку и повисла на Елизаветиной мокрой футболке, вцепившись в нее, как утопающий матрос в спасательный круг.

— Лиза, прости, я с работы этой долбанной уйду. Я тебе месяц буду козу доить, ну дура я, обрадовалась и даже не прочитала, — захлебываясь соленой водой, ревела эта Магдалина кающаяся. — Я ж как после декрета вышла, меня только и ставили на провальные проекты, а тут фортануло — и направление новое, и твоя деревенская жизнь. Я ж не думала, что они все это провернут по-тихому, я тебя подставила.

На концерт начали собираться зрители. Сначала отвис Виталик и сбегал за камерой. Потом мужики стали вылезать из-за березы. Последними вышли Иваныч с Акимычем.

Лиза стояла соляным столбом посреди двора как обернувшаяся жена Лота. Стихийное бедствие, носящее красивое женское имя, продолжало трясти «владетельницу Баллантрэ» за грязную футболку, выкрикивая оскорбления то юристам, то козлу-директору.