Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 68 – Татьяна Михаль

* * *

— ЮЛИЯ —

Этот Новый год я не забуду никогда.

Даже если доживу до ста лет и у меня раскиснут мозги от старости, эта новогодняя ночь останется в памяти яркой вспышкой.

Мы хорошо поели, утка удалась на славу, а салаты исчезли с тарелок с подозрительной скоростью.

Но по-настоящему наесться не получилось, слишком много эмоций, слишком много друг друга.

Я уже строила планы, как мы упадем на диван в пищевой коме, но мой личный полярник явно задумал что-то другое.

— Одевайся, выйдем ненадолго, – заявил он, доедая последний бутерброд с икрой.

Я уставилась на него как на ненормального.

За окном, между прочим, по-прежнему стоял трескучий мороз.

— Захар, ты в своём уме? Там минус тридцать! Я планировала потупить в телик, нежится в твоих объятиях, потом впасть в спячку!

Он лишь хмыкнул, принёс мою шубку из прихожей.

— В морозе есть своя прелесть. Воздух чистый. И звёзды видно. Одевайся, Юля.

— Какие звёзды, я вижу только твоё упрямство, – проворчала я, но в душе уже сдалась.

Стоило ему только посмотреть на меня своим спокойным, уверенным взглядом и всё, я была готова хоть на Северный полюс топать с полным от обжорства пузом.

Мы оделись и вышли на крыльцо.

Воздух действительно был колючим, но невероятно чистым, свежим, что им хотелось дышать бесконечно.

А небо… Боже, небо.

Я в городе забыла, что звёзды могут быть такими яркими, близкими.

Не одинокие жалкие точки, а густая, роскошная россыпь, будто кто-то щедрой рукой рассыпал по чёрному бархату алмазную пыль.

Я задрала голову и замерла.

— Красиво как, – прошептала я.

— Я же говорил, – его голос прозвучал прямо у моего уха.

И пока я смотрела на звёзды, он тихо подкрался сзади.

Что произошло дальше, я осознала не сразу.

Меня вдруг подняли в воздух так легко, словно я была не взрослой женщиной, а пушинкой.

Я вскрикнула от неожиданности, и в следующее мгновение мягко приземлилась… в сугроб.

— За-а-а-хар! – завопила я, но в голосе уже пробивался смех.

Я попыталась встать, но он был уже рядом.

И прежде чем я сообразила, что к чему, его большая рука аккуратно, но решительно прижала моё лицо к снегу.

Не больно, но холодно и… обидно? Нет, было смешно!

Я вырвалась, фыркая снегом, и увидела его.

Он стоял над сугробом, и в свете, падающем из окон дома, я разглядела на его лице… ухмылку.

Самую настоящую, озорную, мальчишескую ухмылку.

Моего сурового гляциолога как подменили.

— Вот ты какой! – засмеялась я, сгребая снег в руках. – Дед Мороз Снегурочку в сугроб закапывает?! Сейчас я отомщу!

— Нужно было проверить, какой тут снег, – отозвался он, отступая на шаг. – Для науки. Отлично лепится.

— Ага, сейчас я проверю, как ты лепишься! – предупредила я и рванулась за ним.

Это была ошибка, грандиозная.

Потому что Захар в снегу оказался быстрым, ловким, стремительным медведем.

Я делала выпад, а он отскакивал в сторону с грацией большого, но удивительно подвижного хищника.

Я пыталась его обойти, он оказывался за моей спиной.

И снова было моё мягкое падение в сугроб.

— Ой! Предатель! – кричала я, захлёбываясь смехом.

Потом я попыталась пойти на хитрость, притворилась, что споткнулась.

Он, конечно, сделал шаг ко мне, и тут я запустила в него снежком.

Попала в плечо.

Он замер, посмотрел на снежное пятно, потом на меня.