Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 66 – Татьяна Михаль

Он не засмеялся, не отвёл взгляд.

Его пальцы сжали мои ладони.

Захар молчал несколько секунд.

— Наука, которой я занимаюсь, – начал он тихо, – изучает лёд. В нём есть слои, они как страницы в книге. Каждый год оставляет свой след. Пыльца, пепел, пузырьки воздуха другой эпохи. – Он сделал паузу, его взгляд стал глубже. – Когда я смотрю на эти слои, я вижу историю. Всё связано. Ничто не появляется из ниоткуда, Юля.

Он поднял наши сцепленные руки и прижал к своей груди.

— Может, и люди так же. Просто… правильное совпадение всех слоёв, моих и твоих. Опыта, боли, ожиданий, страхов. В какой-то момент они сложились так, что между нами не осталось зазора.

Он наклонился ко мне, и его лоб коснулся моего.

— Так что, возможно, мы не знали друг друга, но мы уже были готовы к этой встрече. Оба. И это даже важнее.

Его слова были... такими умными. В них была вся его научная, аналитическая натура, которая вдруг обернулась самой поэтичной и точной метафорой любви, какую я когда-либо слышала.

У меня от этих слов и его тепла выступили слёзы.

— Значит, мы правильно сложились? – прошептала я.

— Я думаю, что не просто правильно, а идеально, – так же тихо ответил он и поцеловал меня. Медленно, торжественно, как будто скрепляя этим поцелуем наше общее решение, вступить в Новый год не просто вместе, а как одно целое.

Как два слоя, которые больше никогда не разделятся.

* * *

Захар поднял свой бокал.

В его глазах, отражающих огонь камина, плясали отблески пламени.

— За тебя, Юля, – сказал он тихо, но так, что каждое слово прозвучало ясно и чётко. – За твою чистую, искреннюю, непосредственную суть, которая меня покорила и… даже сбила с ног.

Он сделал маленькую паузу, будто подбирая слова, которые давались ему труднее, чем расчёт ледовой нагрузки.

— Спасибо тебе. За всё.

У меня внутри всё перевернулось.

Это было почти признание.

Не в любви, нет, слишком рано, а в том, что я для него уже что-то значу.

Моё сердце заколотилось так громко, что, казалось, его слышно аж в соседней деревне.

Я подняла свой бокал, чувствуя, как пальцы дрожат от волнения.

Словарный запас, обычно такой обильный, вдруг куда-то испарился, оставив лишь простые обрывки.

— А я поднимаю бокал… за тебя, Захар. Потому что ты… просто потрясающий во всех смыслах мужчина. Я хочу, чтобы мы были счастливы. Вместе.

Он посмотрел на меня так, будто видел не только меня, но и всё наше возможное будущее, наверное, очень сложное, непредсказуемое, но наше.

— Так и будет, – сказал он просто.

И в этот самый момент в телевизоре забили куранты.

Мы осушили бокалы, и после этого я сразу потянулась к нему, не позволив ему даже кусочек утки попробовать.

Правило первое для идеального Нового года: он должен начинаться с поцелуя.

И не какого-нибудь, а самого настоящего, страстного, запоминающегося.

Наши губы встретились, и это был… не просто поцелуй.

Вкус шампанского на его губах, сладкий, а под ним тепло, знакомое уже, родное.

Его руки обняли меня, одна легла на поясницу, прижимая ближе, другая на затылок.

Его губы уже хорошо знали мои.

Я ответила с той же силой, вцепившись пальцами в его новый свитер.

Я чувствовала, как радость разливается во мне теплом.

Она заполняла каждую клеточку, вытесняя все старые страхи, сомнения, обиды.