Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 62 – Татьяна Михаль

— И я прямо здесь и сейчас официально заявляю на тебя все свои права. Всемирная организация по присвоению полярников подтверждает: этот Дед Мороз весь мой! И точка!

Он засмеялся, громко, свободно, и от этого смеха всё внутри у меня перевернулось.

Он притянул меня к себе и поцеловал солёным, горячим, банным поцелуем.

А потом был самый безумный и самый весёлый момент.

После очередного захода в парную, когда тело буквально звенело от жара, Захар вдруг распахнул дверь наружу.

— Освежимся в снегу? – коротко спросил он, и в его глазах сверкнул озорной вызов.

Не успев подумать, я кивнула и мы выскочили на улицу. Голые!

Выбежали в морозный, хрустальный воздух, который обжёг лёгкие после бани.

Я взвизгнула от шока и восторга, когда мои ступни утонули в пушистом, ледяном снегу, а потом мы плюхнулись в снег!

Я обвалялась в нём и хохотала так, что, казалось, разбужу весь спящий лес.

Было дико, безумно и невероятно весело!

Через секунду Захар был рядом, он наклонился, подхватил меня на руки, холодную, мокрую от тающего снега, визжащую и на своих могучих руках занёс обратно в баню.

Дверь захлопнулась, отсекая мороз.

В предбаннике было тепло и туманно.

Он не поставил меня на ноги и просто прижал к стене и поцеловал.

И это была буря, страстная, властная, безумная.

В нём был вкус снега, который ещё таял на наших губах, жар от наших тел и та самая, дикая радость от этой совместной, сумасшедшей выходки.

Я отвечала ему с той же силой, вцепившись пальцами в его мокрые волосы, полностью отдаваясь этому вихрю.

Мои мозги теперь растаяли окончательно.

Превратились в однородную, блаженную, счастливую субстанцию, в которой осталась только одна мысль: «Он мой. Это навсегда. И какая разница, что будет завтра. Сегодня мы здесь».

Когда он наконец отпустил мои губы из своего плена, мы оба тяжело дышали, прижавшись лбами друг к другу.

— Вот теперь, – прошептал он хрипло, – ты правильно освежилась.

Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Правильно?

Это было больше, чем правильно. Это было волшебно.

И делал это со мной мой личный, дикий, злой и самый лучший на свете Дед Мороз.

* * *

Баня удалась. Во всех смыслах этого слова.

И как оздоровительная процедура, и как… ну, вы поняли.

Я чувствовала себя как новорождённый котёнок: чистым, размягчённым до состояния пуха и абсолютно беззащитным перед сном.

Каждая мышца благодарно ныла от хорошей усталости, а внутри царила блаженная, тёплая пустота.

Кстати, курица из тандыра, которую Захар умудрился приготовить в перерывах между всем остальным, вышла выше всяких похвал.

Сочное, тающее во рту мясо, пропахшее дымком и специями.

Он действительно успел всё.

И баню истопить, и меня попарить (во всех смыслах), и про себя не забыл.

И даже курицу сделал так, что я готова была объесть всё до косточки.

Теперь мы сидели на кухне.

Вернее, сидел он. Бодрый, свежий, с влажными тёмными волосами и таким видом, будто только что вернулся с лёгкой утренней пробежки, а не из жарких банных баталий.

А я… я еле шевелилась.

Запустила утку в духовку на долгое томление, и почти рухнула за стол, набросившись на куриную ножку.

— М-м-м… божественно, – простонала я, закрывая глаза от наслаждения. – Ты волшебник, Захар. У меня в тандыре курица бы сгорела…

— Просто знаю, как с жаром работать, – отшутился он, наливая себе чай, но в уголках его глаз читалось удовольствие от моей реакции.