Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 45 – Татьяна Михаль

И тут я заткнулась.

Рот сам захлопнулся.

Мозг на секунду отключился, осознав масштаб ляпа.

Захар замер.

Его брови медленно поползли вверх.

— Ребёнок? – переспросил он с той же обалдевшей интонацией. – У тебя есть ребёнок? Почему он не с тобой?.. И почему не сказала?

«Всё, Юль, – пронеслось в голове. – Всё, приехали. Теперь он точно решит, что ты не только истеричка, но и скрываешь где-то несчастного ребёнка».

Я шумно выдохнула, тряхнула головой, сметая с ресниц ледяные сосульки от слёз, и решила идти ва-банк.

Раз уж начала нести чушь, так надо нести её до конца.

— Возможно, я беременна, – выдавила я, глядя куда-то мимо его плеча. – У меня вчера была… ну, очень мощная овуляция. Мы не предохранялись, и я могла залететь. И как подумала, что у меня будет малыш, а тебя не будет, и всё… Мне мозги снесло к чёртовой матери!

Я рискнула взглянуть на него.

Его лицо было невозмутимым.

Слишком уж невозмутимым.

Как у человека, который пытается переварить слишком много информации сразу: волки, зло, два часа, беременность, залететь…

— Не смотри на меня так! – взмолилась я, чувствуя, как сгораю от стыда. – Я знаю, что сейчас веду себя как конченная истеричка! Но я не такая, Захар! Я просто… Боже… – я закрыла лицо ладонями. – Пожалуйста, после моей истерики, я надеюсь, ты не сбежишь…

Наступила тишина, слишком долгая.

Мне казалось, я слышу, как в его голове щёлкают шестерёнки, обрабатывая весь этот бред.

Потом он как-то очень тяжко, очень длинно вздохнул.

Звук был таким глубоким, будто он выдыхал вместе с воздухом все свои принципы невмешательства и желание простой жизни.

Он наклонился, поднял злополучную сумку с припасами из сугроба, и произнёс тем же ровным, немного усталым тоном:

— Идём в дом, Юля. Нечего тебе на морозе стоять.

Он не отпустил моё плечо.

Он просто развернул меня и мягко, но неумолимо повёл к двери, как провинившегося щенка.

Я шла, спотыкаясь о не застёгнутые дутики, чувствуя себя последней дурой во вселенной, но… но он же не убежал.

И он не смеялся.

А просто вёл меня домой.

Это было уже что-то. Я надеюсь.

* * *

В доме было тихо, если не считать тяжёлого, напряжённого воздуха между нами.

Мы сбросили верхнюю одежду, обувь.

Я, всё ещё чувствуя себя полной дурой, потупила взгляд.

Захар молча отнёс огромную сумку на кухню.

Я стояла в дверях и смотрела, как он выкладывает покупки на стол.

Без суеты, без лишних движений, как будто разгружал снаряжение на полярной базе.

Жирная утка, тушка кролика, десятки яиц в картонной лотке, огромная круглая головка сыра, творог, сметана, брусок жёлтого масла… И три, целых три! – пачки майонеза.

Он всё предусмотрел.

Всё сделал.

А я тут устроила истерику про волков и беременность.

Стыд накрыл меня с головой, горячий и удушающий.

— Прости… – прошептала я, едва слышно. – Я представляю, какой идиоткой ты меня сейчас считаешь… Пожалуйста, скажи хоть что-то.

Он закончил доставать покупки, не глядя на меня, произнёс:

— В машине остались ещё веники для бани. Надо принести.

«Вот и всё? – пронеслось у меня в голове. – «Веники для бани и всё»?

— Ага… – кивнула я огорчённо, чувствуя, как внутри всё сжимается.

И тут он подошёл. Вплотную.

Снова взял меня за плечи, заставив встретиться с его взглядом.

В его глазах не было насмешки.