Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 42 – Татьяна Михаль

Я боялась не за машину, не за документы.

Я боялась, что это чудесное, хрупкое, только что родившееся «мы» может рассыпаться, так и не успев стать по-настоящему прочным.

И это было в тысячу раз страшнее любой полиции или сгоревшего пылесоса.

Нет, ну почему я такая дура?!

* * *

Прошло ровно полтора часа с момента, как Захар уехал.

Полтора часа.

Это же целая вечность!

Я старалась заниматься делом, чтобы не сойти с ума.

Настругала овощи для «Оливье» – картошка, морковка, яйца, огурцы, горошек, отварная курочка аккуратными кубиками лежали в миске, как немой укор моей суетливости.

«Шубу» делать не стала, ждала майонез.

Его всё не было.

Я испекла «Шарлотку».

Запах бисквита и яблок, обычно такой утешительный, сейчас казался пресным и ненужным.

Замариновала курицу в специях и горчице, а потом с тоской уставилась на неё: зачем?

Захар ведь везёт утку.

Или кролика.

Или… или он вообще ничего не везёт, потому что…

Я тряхнула головой, отгоняя мысль.

Руки дрожали.

Нож соскользнул, и я чуть не порезала палец.

Ложка упала на пол.

Всё валилось из рук, будто я разучилась управлять своим телом.

Сердце не билось, оно ныло и дёргалось с замиранием где-то в районе горла, тяжёлым, беспокойным комком.

Я прислушивалась.

К каждому скрипу половицы, к завыванию ветра в трубе, к тиканью старых часов в гостиной.

Каждый звук казался обманкой, за которым последует долгожданный звук двигателя.

Телефон на столе периодически оживал, вибрируя от сообщений.

Тонны поздравлений.

«С Наступающим!» от коллег.

«Юлька, будь счастлива!» от подруг, которые точно знали, как мне «счастливо» одной в лесу.

Я не открывала ни одно.

Мне было плевать на их нарисованное празднество.

Особенно доставала подруга Света.

Она забрасывала меня фото с Бали.

Вот её загорелые ноги на песке, коктейль с зонтиком.

«Представляешь, тут плюс тридцать пять! Обнимаю! С Наступающим Новым годом!»

Каждое сообщение было похоже на укол булавкой в мой надутый шар надежды.

Они все там в тепле, в комфорте, в гарантированном веселье.

А я тут, в одиноком доме, и не знаю, жив ли человек, который за полтора дня стал для меня важнее всех этих людей.

И конечно, он.

Мой бывший.

Прислал открытку с блестящими конфетти и стандартное «С Наступающим Новым годом! Будь счастлива!».

Фраза, которая раньше вызывала раздражение, сейчас вызвала приступ настоящей тошноты.

Все они такие до омерзения, до тошноты правильные и счастливые.

А я… я знала только, что мне нужно, чтобы Захар вернулся и тогда я тоже снова буду счастлива!

Нервы требовали утешения.

Я заварила крепкий чай и, сама не заметив как, съела целый батон хлеба, густо намазанный сливочным маслом.

Жирно, калорийно, ужасно.

То, чего я не позволяла себе вообще никогда.

«Правильное питание» летело к чёрту вместе с моим душевным равновесием.

Я чувствовала, как тяжесть оседает в желудке, но это была хоть какая-то, физическая тяжесть вместо леденящей пустоты тревоги.

И тогда, в тишине, под аккомпанемент собственного пережёвывания, в голову полезли самые страшные мысли.

А что, если я уже беременна?

Вчерашняя овуляция, эта безумная, прекрасная ночь…

Всё возможно.

Мысль, которая утром казалась сладкой и волнующей, теперь обернулась кошмаром.

А если он не вернётся?

Тогда я останусь одна с ребёнком.