Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 91 – Анна Христолюбова

— Да ладно брехать-то, — хохотнул он, и ладонь нырнула за корсаж её платья. — У тебя в жизни голова не болела…

От воспоминаний об Иване накатил острый приступ тошноты, и низ живота скрутила резкая боль. Мавра бросилась к ближайшим кустам, радуясь, что Елизавета умчалась плясать вокруг костров, а остальные спутники затерялись в толпе.

Выбравшись спустя некоторое время из зарослей, она решила, что потихоньку отправится домой. Ноги и руки дрожали, и боль внизу всё усиливалась. Однако уйти незаметно не вышло. Откуда ни возьмись рядом появился Петрушка — вот уж кого ей сейчас меньше всего видеть хотелось, — да не просто появился, а принялся тормошить и приставать с нежностями. Это было настолько на него непохоже — миловаться на людях, что Мавра даже через свой дурман удивилась — пьян, что ли? Впрочем, он и во хмелю в сатира не превращался. В другое время Мавра бы порадовалась и начинание поддержала, но нынче его внезапный амурный задор ничего кроме раздражения у неё не вызвал, и она довольно резко его окоротила. Пётр ушёл обиженный, и Мавра, с трудом держась на ногах, медленно побрела восвояси.

* * *

Водрузив на голову Розуму свой венок, Анна бросила быстрый взгляд через плечо. Так и есть! Смотрит. У братца Михайлы был такой ошарашенный вид, что она едва не расхохоталась. Так-то тебе, пёс поганый! Будешь знать, как чужие письма читать! Помечись теперь, последи, иуда!

И, улыбнувшись казаку, Анна устремилась в гущу пляшущих людей. Настроение было прекрасное! Сегодня впервые за последние три месяца — с тех пор, как мать застала в её светёлке Митеньку, — ей хотелось петь, плясать и смеяться. Анна сама удивлялась своему состоянию — чудилось, что именно сегодня, в этот древний праздник случится что-то удивительное и обязательно радостное!

Рыжий конопатый парень налетел на неё в толпе и притянул к себе, обняв за талию. Анна не успела влепить наглецу оплеуху, как ухо обожгло жаркое дыхание:

— Анна Демидовна, это вам! Спрячьте, чтоб не увидали! — и в ладони Анны очутился кусочек бумаги.

Рыжий с хохотом прянул прочь, и Анна устремилась в гущу очередных пляшущих. Записка жгла пальцы. Ныряя среди людей, она выбралась на край поляны, огляделась — ни фискалки-горничной, ни любезного братца Михайлы поблизости не было. Анна быстро развернула записку, поднесла к самым глазам, силясь прочесть в рассеянном молочном лунном свете, а прочитав, вновь оглянулась и, подобрав подол сарафана, почти бегом устремилась в сторону посада.

в которой праздник продолжается, а Алёшка становится самым несчастным человеком на свете

— Уф! Насилу хоть кого-то нашёл! Как сквозь землю все провалились…

Алёшка оглянулся и увидел улыбающееся лицо Александра Шувалова.

— Ты Прасковью Михайловну не видал?

Алёшка покачал головой.

— Надо найти её, она ж трусиха страшная и не любит таких игрищ, небось, от ужаса окоченела.

И Шувалов вновь нырнул в толпу.

Алёшке подумалось, что он прав — нельзя оставлять барышень без присмотра в этом разгуле. Конечно, народу кругом полно и никто не обидит, но всё же… И он закрутил головой, пытаясь различить хоть чьё-нибудь знакомое лицо.

Мелькнули молодые девки из домашней прислуги, один из конюхов, истопник Василий и ещё несколько знакомых с посада, на миг показалось лицо Михайлы Воронцова — поджатые губы презрительно кривятся. Встретившись глазами с Алёшкой, он отвернулся.