Онлайн книга «Шальная звезда Алёшки Розума»
|
С одной стороны это было хорошо — с общительным человеком легче свести знакомство, не привлекая внимания, но с другой — застать такого вне шумной компании будет непросто. Так и оказалось. Прошло больше недели, прежде чем Матеуш встретил, наконец, бывшего гвардейца без сослуживцев. Впрочем, время это даром не прошло. Во-первых, Годлевский убедился, что за Шубиным снаружи никто не приглядывает — скорее всего, шпионят за ним камрады-однополчане. Что следят, сомнений не возникало, иначе просто быть не могло. Во-вторых, за это время он вполне изучил привычки опального красавчика, его характер и манеры, поэтому, увидев того в знакомом герберге в одиночестве, просто подсел к нему и заказал штоф крепкого шнапса. Разлив мутное пойло, Матеуш, скрывая отвращение, отсалютовал собутыльнику кружкой и лихо вылил содержимое себе в горло. — Ваше здоровье! Едва не поперхнулся, на глазах выступили слёзы — так продрало до самых кишок от дрянной выпивки. Закусил скорее гороховой колбасой. Шубин смотрел с интересом, молчал. — Меня зовут Антуан Лебрё, — представился Маттуеш по-русски, — за прошедшее время в языке он поднаторел настолько, что уже был в состоянии разговаривать с московитами на их наречии. — Я привёз для вас письмо, господин Шубин. Брови красавчика изумлённо взметнулись вверх, но Матеуш не дал ему заговорить — быстро продолжил: — Сейчас я отдам его вам, а завтра в это же время буду ждать в таверне у подножия башни Лёвеншеде: той, где на крыше флюгер — выгнувшая спину кошка. Там всегда полно народа, легко затеряться в толпе. Постарайтесь прийти туда один, мне надобно говорить с вами с глазу на глаз. И Матеуш быстрым движением бросил на колени прапорщику запечатанную сургучом бумагу, после чего поклонился, не спеша вышел из заведения и зашагал в сторону постоялого двора. * * * — В Москву мне уж не вернуться. — Шубин понурился, и Матеуш вновь подлил ему венгерского. Вино было дрянное, хоть и стоило, как Кло-де-Вужо[118] из виноградников Филиппа Смелого, однако ничего лучшего в этом заведении не подавали. Собеседник уже битый час рассыпался в благодарностях — Матеуш не торопил, слушал участливо и почти безмолвно, лишь изредка вставлял сочувственные реплики. Бывший гвардеец не то быстро захмелел, не то просто истосковался без возможности побеседовать о своей зазнобе и пожаловаться на злодейку-судьбу, в общем, говорил не останавливаясь. Не слишком складную легенду о знакомстве с Берсеневым заглотил, как и его любезница, не задумываясь. Кажется, он не особо слушал, и когда Матеуш повествовал о своей «коммерции». Из сказанного заинтересовался только одним: — Стало быть, вы нынче едете в Лион, а после снова воротитесь в Москву? А не возьмётесь ли передать ответ? Буду вечный вашей милости должник! И стоило Матеушу изъявить согласие доставить послание, как он окончательно сделался в глазах красавчика другом и благодетелем, и тот пустился в разговоры и воспоминания уже не тушуясь. К концу второй бутылки откровенность собеседника достигла той грани, за которой уже можно было осторожно подводить его к интересующему Матеуша вопросу. — Отчего вы полагаете, что не вернётесь? Послу́жите пару лет здесь, а там, глядишь, и опала забудется… — Вы не понимаете… — Шубин грустно усмехнулся. — То не меня наказали — любушку мою. Господи… Как же я по ней соскучился! Если бы вы знали… И ведь понимаю, что больше не свидеться нам никогда, а душа никак поверить не хочет… |