Онлайн книга «Шальная звезда Алёшки Розума»
|
— Не болтай! — процедил сквозь зубы Пётр. — Они просто мимо шли. — Ну знамо дело! — ухмыльнулся Ивашка. — Сперва просто шли, потом просто сели, а затем просто легли! Или ты не заметил, как она к нему льнула, ну чисто кошка… Ну вот скажи мне, Петруха, отчего бабы такие дуры? Ничего окромя нарядного фасада не видят? Глава 23 в которой Прасковья находит новую подругу, а Алёшка участвует в воспитании домашней прислуги Прежде чем лечь спать, Мавра зашла к Прасковье. Та лежала, уткнувшись лицом в стену, подтянув колени к груди. — Параша, ты не больна? — Мавра присела к ней на постель. Прасковья медленно, словно нехотя обернулась. — Мавруша, он был с нею! — На подругу страшно было смотреть — лицо опухло, глаза превратились в щёлочки, видно, рыдала не один час. Мавра ничего не поняла. — Кто был? Где? — В постели! — Парашка всхлипнула. — Алексей Григорич с Елисавет Петровной. Я ему зелья цыганкиного налила и возле кровати поставила. Думала, выпьет, и я к нему приду. А он к ней ушёл! Я ждала, что он её отведёт и вернётся, а они там… там… Парашка зарыдала, уткнувшись в подушку, а Мавра озадаченно переспросила: — Погоди… Ты приготовила Розуму приворотное зелье? Но не в руки отдала, а поставила где-то? — Возле постели в горнице у него. Пришла к нему, гляжу, а он Лизавету из своей комнаты выводит. Она хмельная — на ногах не стоит. Он всё уговаривал её, толковал, что она-де комнаты попутала и пытался прочь увести. Увёл, а я ждать осталась, когда вернётся. Ждала-ждала, а он не идёт, ну я к себе и пошла. В спальню к ней заглянула, а они там… в постели… вместе… Губы у Парашки задрожали, а в голове у Мавры что-то щёлкнуло, и обрывки сложились в единую цельную картинку. Вот, значит, что произошло… Парашка оставила у Розума своё зелье, а Елизавета его выпила. Она и без того пьяна была, а от цыганкиной отравы и вовсе голову потеряла. — Дура! — сердито бросила Мавра, вставая; всё сочувствие к Парашке моментально испарилось. — Кто ж приворотное зелье без пригляду оставляет? Его из рук в руки дают и следят, чтобы рядом никого постороннего не случилось. Натворила дел! Всем теперь одна докука! * * * Из дальнего угла донеслось сперва посвистывание, затем бодрое сопение, которое, наконец, переросло в богатырский храп. Анна лёгкой тенью соскользнула с постели, накинула на плечи шлафрок, сунула ноги в мягкие комнатные туфли и двинулась к двери. Однако не удержалась — заглянула за ширму, где, развалясь на своём тюфяке, выводила рулады горничная. Кувшин из-под вина валялся здесь же. Анна подняла его, аккуратно поставила в изголовье, полюбовалась. Так-то, братец Михайло, соглядатай и дозорщик! Дрыхнет твоя церберица. Не больно-то и трудно от неё избавиться оказалось — всего и понадобилось, что полуштоф[117] вина да пара пилюль сонных. Анна приоткрыла дверь, прислушалась, убедилась, что в сенях, куда та вела, никого нет, и осторожно вышла из комнаты. Теперь через заднее крыльцо добежать до конюшни, где её ждёт Митенька — и вот оно, счастье! Анна улыбнулась. Главное — воротиться до свету. Третьего дня разнежилась в объятиях любимого, обо всём на свете позабыла, и возвращаться пришлось поутру, когда уж дворня встала. Так что едва не попалась на глаза ключнице… Анна устремилась к выходу, но, сделав пару шагов, остановилась — за соседней дверью кто-то горько плакал. |