Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
— Я сдаваться пришёл, — тихо сказал Алексей. — Не могу я по кустам хорониться, когда на отца напраслину возводят. Я хотел челобитную пода́ть, да не вышло… Он коротко рассказал Игнатию о своей провалившейся попытке встретиться с царицей. Тот слушал не перебивая, а выслушав, покрутил коротко стриженной головой и вдруг перекрестил Алексея, широко, будто поп с амвона. — Силён у тебя ангел-хранитель, Ладыженский. Молебен ему закажи! Ежли бы ты в ноги царице бухнулся, когда она из кареты выходила, тебя бы в покушении на жизнь Её Величества обвинили и к колесованию приговорили! Ты за тех татей, что плечо продырявили, теперь всю жизнь молиться должен! Алексей потрясенно молчал, во все глаза глядя на Чихачова. Тот гонял по столу пустую кружку и хмурился. — Нельзя тебе к нам, — проговорил Игнатий. — Из тебя душу вынут, да не враз… Шутка ли! Комплот. Одно дело, когда кто по пьяни чего сболтнул, и совсем другое — заговорщики. — Я не могу предать отца. — Алексей чувствовал, как под одеждой тело покрывается мурашками. Игнатий как-то странно взглянул, налил в кружку вина и сунул в ему руки. — Пей! Алексей с отвращением глотнул. — Всё пей, — приказал Игнатий. Лицо его сморщилось, будто от зубной боли. Он смотрел на Алексея и, кажется, считал глотки. Когда тот поставил кружку на стол, Игнатий крепко взял Алексея за предплечья. У него были жёсткие сильные пальцы. — Он мёртв, — проговорил Игнатий, и лоб прорезала глубокая вертикальная морщина. — Твой отец скончался на прошлой неделе. * * * Как ни спешил Владимир, догнать Алексея не удалось, и в Петербург он въехал лишь под вечер. Поразмыслив, решил, что правильнее всего будет попробовать перехватить друга возле Петропавловской крепости. Всё же он надеялся, что Алексей отправится сдаваться не сразу — повременит хотя бы до утра. Но на всякий случай решил, что будет караулить всю ночь и весь завтрашний день. Владимир занял наблюдательный пункт на набережной Невы неподалёку от Адмиралтейц-коллегии, возле Исаакиевского моста. Народу, несмотря на поздний час, на улицах было полно. Он напряжённо всматривался в каждого мужчину, проходившего мимо. Вскоре стемнело, и дворники начали зажигать тусклые масляные фонари. Внезапно показалось, что вдалеке мелькнула знакомая невысокая фигура, но прежде чем он успел рассмотреть её, двое мужчин скрылись в каком-то проулке. Владимир заметался. Бежать за ними? А вдруг он обознался? Вдруг уйдёт и пропустит Алексея? Он беспомощно окинул взглядом набережную, всадника, ехавшего по наведённому наплавному мосту с васильевской стороны, и всё же развернулся и быстро зашагал туда, куда скрылись двое мужчин. В проулке было темно и грязно. Даже тусклый свет чадящих плошек с конопляным маслом здесь почитался неоправданной роскошью. И, конечно же, след тех двоих уж давно простыл. Владимир прошёл по проулку туда-обратно. Может, и не сюда они свернули… Из приземистого, как баня, строения с низкими закопчёнными оконцами вывалился мужик. Постоял, хватаясь за стену и, бормоча нечленораздельное, побрёл прочь. Кабак. Владимир открыл дверь и вошёл внутрь. Алексей и его спутник сидели в самом дальнем и тёмном углу. Он не заметил бы их, если б не всматривался специально. Ноги внезапно ослабли в коленях, и Владимир понял, какое напряжение владело им всё это время. Он присел за соседний стол так, чтобы Алексей наверняка увидел его, и заказал полпива и жареной колбасы. 59 |