Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
— Вот именно. А у меня их нет. Куда можно податься без денег? Разве что в монастырь да на большую дорогу… — Много куда! На Камчатку, к примеру… Нагнать экспедицию Беринга. Говорят, она крепко в Охотске застряла из-за чинуш коллежских. Кто там, в глухоморье, дознаваться станет, что ты за птица? А можно за границу выехать и поступить в наемники. У тебя есть богатство, коего никто не отымет — хорошее образование. Алексей равнодушно покивал. Голова раскалывалась. На Владимира, сидевшего здесь же, в тесной каморе постоялого двора, Алексей не смотрел — было стыдно… Он, всю жизнь относившийся к выпивохам с отвращением, надрался до скотообразия безмысленного. Позорище… Игнатий, продолжавший строить планы дальнейшей Алексеевой жизни, заметил, что тот не слушает, махнул рукой и замолчал. — Скажи, — Алексей поднял на него воспалённые глаза, — почему арестовали отца? На него кто-то на допросе показал? Вопрос этот возник спонтанно, и Алексей удивился, отчего не думал о том раньше. — Извет был, — хмуро буркнул Игнатий. 60 Алексей впился взглядом в его лицо: — Кто донёс? Чихачов пожал плечами: — Да почём мне знать? — А выяснить можешь? Игнатий помолчал. Алексей отметил, что тот сильно изменился за прошедший месяц. Из весёлого озорного мальчишки, любителя проказ и забавных каверз, вдруг превратился в хмурого молодого мужчину с тяжёлым, жёстким взглядом. Видно, новая жизнь пряниками не баловала… — Не обещаю, но попробую, — тихо отозвался он, наконец. Игнатий появился три дня спустя к вечеру. — Донос без подписи, — заявил он с порога. Алексею показалось, что ему подрубили ноги — вот только что он стоял, подрагивая от нетерпения всем телом, и вдруг — сидит на лавке и, кажется, встать уже не сможет никогда. Гулким медным гудом, точно пустой котел, отозвалась голова. — Анонимный извет… Но… но почему его не сожгли? Ведь Тайная канцелярия не рассматривает подмётные письма. Не должна. — Не должна, — согласился Игнатий. Он прошёл в камору, сел возле окна, треуголку небрежно швырнул на топчан у стены. — Но может. Всё зависит от того, насколько серьёзными покажутся его превосходительству сведения, помянутые в доносе. Здесь же был не извет о «непотребных словах», а свидетельство о покушении на жизнь государыни. Притом к доносу было приложено собственноручное письмо твоего отца, свидетельствующее о преступных намерениях. — Письмо? — Алексей не верил своим ушам. — Не может быть! — Алёш, я сам просмотрел все документы, — тихо проговорил Игнатий, и в его голосе Алексей услышал сочувствие. — Было письмо. Я и почерк сличил с теми бумагами, что при обыске изъяты и к делу приложены. Фёдором Романовичем писано. И это ещё не всё… Заниматься делом вопреки правилам приказал лично герцог Курляндский. Алексею показалось, что из него выпустили воздух. — Но я обнаружил несообразицу. — Игнатий хмуро и будто бы стыдясь быстро глянул на поникшего Алексея. — Откуда Шульц знал про арест твоего отца ночью четырнадцатого апреля? Фёдора Романовича арестовали под утро… Алексей вскинулся, глаза его сузились: — А откуда он знал, что я убит? Знать об этом мог только один человек… * * * Владимир умел нравиться людям. И знакомства составлял без труда. Игнатий Чихачов рассказал, что Шульц поступил на службу не куда-нибудь, а в лейб-гвардии Измайловский полк. |